Я знаю что было за этой стеной.

Я слышала свой смех, видела твой рот, которому хватало одного мгновения, чтобы поцелуем перекрыть мой смех. Я видела как ты танцуешь и удивленно кричишь мне: «Почему ты мне никогда не говорила, что умеешь так хорошо танцевать, ты же вьюн, не девочка, а вьюн!» И перехватывая завистливые взгляды подружек, которые умирают от желания быть рядом с тобой, ты берешь меня за руку и очень тихо говоришь: «По Сеньке и шапка…»

Я в это верю, как в каждое твое движение, дыхание, взгляд, улыбку. За этой стеной мы смотрим с тобой спектакль, а ты смотришь только на меня. С болью. Я пока ничего не знаю про тебя. Это я начала с чистого листа и на нем, тонкими мазками, словно китайскими иероглифами, рисую тебя счастливым рядом  со мной. Твое же жизненное полотно прописано маслом, уверенными и насыщенными масками. Ты вдруг рассказываешь страшный сон и я понимаю, что кто-то умрет. Но не кровный. Ты волнуешься за семью. Никто из нас не волнуется за мою смерть.

Я с жадностью ловлю твои движения, а ты глядя своему другу в лицо говоришь: «Моя мама, моя любимая мама сейчас бы сказала: “Бедный мой сыночек! Почему вас в комнате трое, хотя должно быть только двое?» И твой друг уходит, высокий, гибкий и ироничный. Я много лет буду смотреть ему вслед и думать, что если бы ушел ни он, насколько проще бы была моя жизнь. Счастливее.

Ты ждал меня три часа и говорил, что чуть не умер, а через три дня на небе зажглась еще одна звезда, и через девять месяцев на землю спустилась твоя дочь. Это не была наша дочь, только твоя.

Я стою у этой стены и стучусь в дверь. Зная, что двери здесь никогда не было.

DSC_0030sm