blue_lЯ живу на высокой ноте. Боюсь оборвать, не успев договорить.  Меня никто не слушает и никто не перебивает.

Сегодня опять снился дождь. Он щедро заливал мокрую землю тяжелыми потоками, пузырился в лужах, уносясь с шумом в разрезах асфальтовых дорог. Я видела себя девочкой, танцующей под дождем, смешно шлепающей босыми ногами, словно лягушка. Тонкое платье прилипло к моему силуэту, состоящему из одних косточек. Я заливалась смехом и лицо мое было нарисовано счастливыми цветными карандашами: “точка, точка, два крючочка, ротик, носик…”

В Сан Диего даже в октябре стояла стоградусная жара, поэтому оживающая каждую ночь мечта о дожде была вполне объяснима. Я открыла глаза. Обычное утро обыкновенного дня началось. Стакан воды с лимоном, чашка эспрессо с орехами, юбка узкая, каблук нескромный, макияж умеренный, сумка на плече. В одной руке у меня взбитый коктейль, отвечающий за сияющий цвет лица и неугасающий уровень энергии. В другую я беру чемодан, стоящий возле меня, изрядно поношенный, пронзительно синего цвета.

На улице я не замечаю короткие, но заинтересованные взгляды мужчин, которые смотрят мне в лицо и прожигают спину чуть пониже талии. Я занята. Я несу чемодан. У него давно оторвалась ручка, оттого мне требуется еще больше усилий, чтобы соблюдать баланс на тонких шпильках. Чемодан либо стоит рядом, либо я несу его в руках, он всегда со мной. Для людей без чувства юмора, сообщаю: в чемодане нет кнопок и я не президент ядерной державы. По весу чемодан равен гружённой кирпичами барже. По значимости он тяжелее. Первые несколько месяцев я даже спала, прижав его к себе. Вернее, я его держала в руках до тех пор, пока не проваливалась в сон. Проснувшись, я находила себя в разных позициях относительно чемодана, порой невероятно эротичных. Фривольные мысли исключались благодаря толстой пижаме с начесом, в которой я приучилась спать, чтобы случайно себя не поцарапать.

Улыбки и утренние приветствия коллег, галантно придерживающих для меня двери лифта. Я опустила чемодан на пол рядом со своим столом. Мой рабочий день начался. Я офисная крыса, правда жутко симпатичная. В течении восьми часов моя бесчувственная и не очень умная начальница нагружает меня рутинной работой, отвлекая от чемодана. Ровно в шесть, стрелки занимают победную позицию на часах. Я подхватываю чемодан, прижимая его к сердцу.  Наконец-то нам никто не мешает!

Мы с чемоданом останавливаемся в кафе на соседней улице. Я сажусь за столик, мысленно откидываю потрепанную крышку и словно скупой рыцарь, перебираю свое богатство. Я вспоминаю.

Ты исчез, не попрощавшись, все оставив мне. В тот вечер неожиданно пришла моя близкая подруга Наташа.  Она была бледной и заметно нервничала. Я даже подумала, что в ее положении нельзя так волноваться. Наташа шесть месяцев никому не говорила кто отец ее ребенка. А мне решила сказать, что у моего мужа скоро родиться сын. После ухода Наташи я ждала тебя, сидя под дверью, чтобы не пропустить поворота ключа. Не берусь сказать как долго я сидела. Наверное, пока не узнала, что роды прошли благополучно.

Мы с тобой развелись, не встречаясь, из-за неразрешимых противоречий. Противоречием была не Наташа. Синий чемодан, купленный нами для поездки в отпуск. В первый год нашего знакомства мы дарили друг другу смешные подарки каждый месяц, потом уже реже, и подарки стали совсем другими, но и их я положила в синий чемодан. Тяжелыми были не подарки, а память, которая ложилась на дно с каждым из них.

Я не сумасшедшая. Я понимала, что таскать такую ношу с собой все время мне не под силу. Особенно в первые месяцы. Устав от переполняющих меня чувств, я пробовала пристроить чемодан хотя бы на пару часов своим подругам. Они слушали с сочувствием, открывали чемодан, заглядывали внутрь. Потом, уже не обращая никакого внимания на меня, с интересом перебирали содержимое. А Олеся даже пыталась натянуть на себя моё голубое платье, в котором мы встретились. Катюша хотела выбросить все в мусоропровод, требуя моего немедленного отрезвления. Лида неутомимо знакомила меня с неожиданно возникающими из ниоткуда неотразимыми мужчинами. Надежда, превзошла всех остальных! После бокала шампанского и тортика по случаю моего рождения, в ее дом влетели два умопомрачитальных стриптизера и закружили нас в танце. Сколько было выпито в тот вечер я не помню. Девчонки поначалу жалели меня и относились с сочувствием к своей сестре по разуму и типичному недоразумению. Смеялись со мной, плакали, уставали, теряли терпение, негодовали и даже завидовали, но чемодан неизменно и быстро возвращался ко мне. Порой я его даже не узнавала после краткого присутствия рядом с ним других людей. То потрёпанный и явно обесцененный, то в неожиданном сиянии от чужой зависти. Я наводила в нем порядок и тащила снова. Рядом тащилась моя жизнь, махнувшая на меня рукой. По ночам я видела дождь.  Он обрушивался на высохшие дороги и увлекал меня за собой.

В обычно шумном и многолюдном кафе было всего два посетителя, и одним из них была я. Это ещё не все! В семь часов вечера в Сан Диего за окном стало черным-черно. Вернее, цвет неба за окном был не чёрным, а иссиня синим. Грозовым. На улице не было ни души. Я посмотрела на второго посетителя. Он выглядел обычной офисной крысой, как и я. На нем была тоже белая рубашка и чёрный пиджак, единственное различие-он не носил юбок и каблуков, но еда на столе была той же самой. Мы рассмотрели друг друга одновременно. У меня было чувство, что я смотрюсь в зеркало и оттуда на меня смотрят с пониманием мои глаза. Мне стало очень спокойно. Забытое чувство покоя, понимания, времени.

Он взял свою тарелку, стакан, и пересел ко мне за столик. Наверное, ничего более само самой разумевшегося и нельзя было сделать. Он посмотрел на меня и, заметив невидимые никому, кроме меня, грубые мозоли на моих руках, спросил откуда они. Я не зная как ему “отеберассказать”, ответила буднично.

-Просто чемодан.

Он легко кивнул головой.

-Бывает.

Неожиданно для самой себя я вдруг сказала.

– Если мы сейчас поменяемся нашими, пока не тронутыми тарелками, это тоже будет нормально, правда?

Он поменял тарелки. Мы долго болтали, вспоминая о том, чего боялись в  детстве, как пошли в школу, смеялись. Затем он заказал десерт, это был мой любимый крем-брюле. И, шампанское, ибо белое вино мы оба терпеть не могли. Затем официант сообщил, что кафе закрывается в одиннадцать. Потом официант подошёл ещё раз и сказал, что полы уже помыты, ему пора домой и мир прекрасен даже за стенами этого кафе. Мы вышли на улицу, под проливной дождь, оба сняли пиджаки и туфли и стали нелепо прыгать и смеяться как две большие лягушки. Молния пронзила синее небо и вдруг я вспомнила о синем чемодане, оставленном в кафе. Я метнулась к огромному окну. На столе, стуле и даже на полу были рассыпали синие подснежники. Вся большая комната была залита синим светом, а в глубине сидела Наташа, ты и ваш маленький сын, который мне улыбался беззубым ртом. Я помахала ему рукой в ответ и повернулась к своей второй большой лягушке.

– Какая же ты смешная, носик, ротик, оборотик!

Ничего более естественного, чем наш первый поцелуй, в моей жизни, пожалуй, не произошло!

5 ноября 2016

_dsc1491