– Просыпаюсь, и первая мысль, а вдруг это сон? Наяву счастье возможно ли? Первая ночь определяет путь развития, Вы так не думаете? Движение поезда в неизвестном направлении…

Хрупкие плечи перечеркнуты изящными бретельками тонкой рубашки, созвучной изгибам тела. Припухшие губы лениво отвечают:

– Нет! И полно об этом! Я замерзла.

Согрелись мгновенно, шелковая рубашка возбуждала, мешала, трещала и, совсем ненужная, оказалась брошенной на пол. Потом, после быстрого сна, в предрассветной дреме, в сумрачной комнате голос, прячущий волнение.

– А мужа?

-Да, люблю. Что за взгляд? Да, конечно и тысячу раз да, и хватит об этом. Лучше почитай свои стихи из новой книги. Они божественны!Божество, а не любовница!

– Божественны Вы, душа моя Есения. Юны, красивы, естественны в каждом слове, движении и желании.

Взгляд опять нашел все то, что больше не скрывал шелк рубашки, руки бесстыдно ощупали и вновь отключили сознание. Яркое солнце перебило глубокий сон. Звонкий голос радостной юности.

– А я мужу сказала, что пошла слушать стихи, и не хочу его обмануть! Не хочу! А то я начну сочинять свои стихи вместо твоих.

Приехал есаул

В мой аул.

Свернул меня в баул,

Умыкнул.

Есения рассмеялась, затем открыла книгу наугад и прочла.

Ребёнок, муж, любовник,

тоска, надежда, страх… –

Любовный треугольник

о четырёх углах.

Чертёжник, ты напутал,

твоя, твоя вина,

что ищет пятый угол

богиня, мать, жена.

– О ком это ты?

– Обо всех!

78plБыть похожей, Есения не желала. Утро перестало быть волшебным, оставаясь самым необычным в ее жизни и с этим хотелось остаться наедине. Быстрый душ, затем скользящее, летящее на свежее тело, и чужие духи на запястья. Чужие? Стихи Надежды она знала с детства, многие наизусть. Вскоре после замужества Игорь представит ей известную поэтессу, они были дружны. Как и когда возникло это щемящее чувство, может быть еще в юности к книгам Надежды? Или позже, слушая эту зрелую, уверенную в себе женщину, красивую, словно запутавшуюся в пересчете лет и застывшую в одной поре. Стихи стали волновать все больше и чаще, и в какой то момент волнение перешло в что-то другое и понятное. Есения отказалась этому сопротивляться. Теперь эта ночь, где разговоры закончились любовью. И это не было “как у всех”!

Наскоро простившись, даже не заглянув Надежде в глаза, в смятении она доехала до дома, где за утреннем кофе и компьютером сидел ее мудрый, талантливый и такой взрослый муж.

-Мы выпили и я не хотела вести машину.

-Ты звонила, я помню. Доброе утро, жена…

И он опять уткнулся в бесконечный ряд рабочих писем, сменяющих друг друга на экране. На столике лежала знакомая книга.

-У тебя тоже эта книга?

-Да, авторский экземпляр, вчера подарила божественная Надежда. Пока не открывал.

Приятное головокружение при взгляде на обложку. Знакомый профиль. Знакомый? Любимый? Не хотелось даже на миг отвечать себе, задумываться о том, что уже случилось. Казалось, даже возможность определения своих чувств, попытка перевести их в слова, может разрушить тонкую зарождающуюся паутинку свернувшегося в глубине души счастья. Есения, прикусив улыбку на губах, взяла книгу.

Из нее выпала фотография. На ней счастливые Игорь и Надежда. В теперь уже знакомой спальне. И подпись

“Любимому от бывшей, будущей, и всегда настоящей.”