Ни один из телефонов не отвечал. Я в конце-концов решилась на то, чего раньше никогда себе не позволяла. Позвонила тебе домой. Я не могла жить дальше, оставаясь на той ноте, где мы с тобой расстались. Мне нужны были твои объяснения. Пусть самые нелицеприятные и обидные, но и они принесли бы облегчение. Я не могу сказать, что не замечала того, что происходило с нами в последние дни. Но кто согласится со своим собственным смертным приговором? Почему-то казалось, что оглашение причин облегчит мою участь. А может быть мое стремление немедленно с тобой увидеться было продиктовано исключительно страхом дальнейшей жизни без тебя. Я набрала в очередной раз твой мобильник, и равнодушный ко всему голос сообщил, что телефон переполнен моими нескончаемыми вопросами и ответами, шутливыми просьбами в которых надрывалась тревога и неуверенность. Уставшая от неопределенности, я зажмурилась и отпечатала пальцем запретные цифры твоего домашнего номера. К телефону подошел твой сын и я облегченно вздохнула, чтобы закричать в следующее мгновение. Твой сын тихо сказал.

-Папы нет, он в госпитале.

Не я, а то, что идет отдельно от моего страха, отчаяния, подходит к регистрационной сестре и спрашивает про тебя. Сестра утвердительно кивает когда я произношу твое имя. Потом она спрашивает мое, я механически отвечаю и почему-то интересуюсь зачем ей мое имя знать.

-К больному пускают по списку.

Я удивляюсь лишь коротким дыханием и отворачиваюсь, в мою спину сестра проговаривает,

-Вы в списке, проходите.

И открывает кнопкой дверь. Я не задумываясь о том, кто определил меня как близкого тебе человека, и прохожу в отделение интенсивной терапии. Затем повторяю твое имя первой попавшейся на глаза медсестре и она показывает на офисное кольцо столов, где девушка без лица говорит мне номер твоей палаты. Я будто проснувшись, спрашиваю ее что с тобой.

-Огнестрельное ранение в голову. Кома.

Я опять вижу как ты смеешься надо мной и говоришь, что я опять все выдумала, а ты обычный инженер, бывший муж жены, которая тебя разлюбила и любящий отец двоих детей. И самое необычное что случилось в твоей жизни, это встреча со мной. Твои дни это монотонное повторение одних и тех же событий. Пулевое ранение никак не вяжется с рутиной. Я прохожу к палате. В конце коридора я вижу тонкую фигуру твоей бывшей жены. Она стала ниже ростом и словно сломалась в шее и на уровне лопаток. Она стоит рядом с доктором и стискивает теплый плед на своей хрупком теле, словно мы не в Калифорнии, а на Аляске. А может быть от страха перед тем, что говорит доктор, она старается себя придушить. Я захожу в палату. От твоего тела убегают равнодушные провода и трубки, монитор переливается огнями, тебя в палате нет. Я хочу почувствовать твое присутствие и прикасаюсь к твоим пальцам. Они холодны. Ты неподвижен. Я опускаю свое безжизненное тело на стул и тупо смотрю на мониторы. Вероятно они показывают все правильно, но я по-прежнему не чувствую тебя в этой комнате и схожу с ума от твоего отсутствия. Я не знаю сколько сижу неподвижно. Очнулась я от холода. Желая что-то немедленно изменить я выхожу из палаты и вижу твоего брата Алексея. Конечно, только он знал мое имя.

-На скоростном шоссе задерживали наркодиллера из Мексики. Перестрелка. Шальная пуля в соседнюю машину. Все.

Я почему-то хочу спросить где жена брата Сесилия, с которой мы очень дружны. И понимаю, то здесь ее быть не должно. Задаю вопрос обрывочно, неправильно, но Алексей меня понимает.

-Завтра, ей рожать завтра, она хорошо себя чувствует, спасибо.

Слова про хорошее самочувствие звучат неуместно, нелепо и от этого у меня перехватывает дыхание и я поспешно отворачиваюсь. В спину Алексей продолжает говорить о том, что ранение в голову несовместимо с жизнью. Все ждут. Я натыкаюсь взглядом на ссутулившуюся фигурку твоей жены. Неожиданно для себя я опускаюсь на соседний с ней стул и мы сидим рядом, все больше замерзая и заглядывая куда-то внутрь, где нет никаких ответов. Из оцепенения меня выводит суета. Медсестры двигаются быстрее и быстрее, и наконец появляется врач, яркая брюнетка, высокая и тонкая, на длинных ногах. Она стремительно влетает в палату и для нас время останавливается. Твоя жена неуверенно подходит к дверям палаты, безропотно выслушивает медсестру, которая просит нас всех оставаться на месте, поскольку в палате идет реанимация. Жена опять садится рядом. Алексей присаживается на кончик стула неуверенно, будто извиняясь за свою беспомощность. Мы молчим, не отрывая глаз от палаты.

Наконец-то из нее выходят медсестры и словно по команде отводят от нас глаза. Мы уже понимаем что происходит и отказываемся в этом себе признаватся. К нам идет Врач. Ее глаза смотрят на нас. Она выстраивает в предложения и произносит негромким голосом не нужные нам слова. Ее голос звучит ровно, огромные темные глаза смотрят прямо, не мигая. Все необходимые мероприятия были безуспешными и уже закончены. К сожалению. С сожалением. Примите мои сожаления. Алексей спрашивает и доктор отвечает, отвечает, а потом просит простить ее так как ее ждут другие пациенты. Она уносит свое хрупкое тело на длинных ногах. Мне холодно, Алексей прижимает к себе твою жену и та вздрагивает, ее знобит.

Я подхожу к палате и слышу как две сестры обсуждают красавицу-доктора. При виде меня улыбки с их лиц стираются и в полном молчании они заканчивают отключение уже ненужных тебе аппаратов. Через несколько минут мы остаемся одни. Мгновенно приходит мысль, что я осталась совсем одна на этом свете. С этой мысли началось мое сегодняшнее утро.

Как только ты закрыл дверь за собой, меня охватил леденящий ужас. Я испугалась, что больше ты не вернешься. Мы встретились с тобой год назад. В тот день от отчаяния мне хотелось пойти в приют для домашних животных и отдаться на усыновление и удочерение. Не важно какую форму примет прошение, но я не могла больше выносить одиночества. Публичного, в моем случае. Я видела глаза, слышала слова и даже ощущала порой на себе чьи руки. Единственное чего никогда не произошло – никто на самом деле не захотел увидеть или услышать меня. Господь Бог посылал мне спутников, увлеченных исключительно своей орбитой. Сразу в приют я не пошла. Не хватало мужества. От этого я бестолково скользила взглядом по сверкающим витринам большого магазина, и вдруг увидела скрозь стекло тебя. Я, будто споткнувшись, остановилась и словно заговоренная, медленно вошла в магазин. Ты держал в руках голубой шарф из кашемира. Я не смогла отказать себе в поисках тепла и оказалась рядом.

-Прекрасный цвет.

-Любимый цвет моей жены.

И тут ты впервые заглянул в мои глаза и рассмеялся.

-Вы правы, что это большая глупость, делать подарки на день рождения бывшей жене. Но вы-то не замужем.

-И не собираюсь!

После этого я зачем-то соврала.

-А у меня сегодня день рождения.

Ты растерялся и стал похож на доброго и умного мальчика из детского мультфильма.

-Вы же не любите голубой цвет?

-Уже ненавижу.

Теперь уже сознательно соврала я. Ты с облегчением вздохнул и, спокойно взяв мою руку, привел меня в кафе замороженного йогурта. Я рассматривала смешные солонки и мороженицы дружелюбно подмигивающие мне со стенок кафе, пока ты рисовал для меня узор из шоколада в вазочке, засыпая его ягодами. После мороженого, мы праздновали радость от моего рождения шампанским, провожая закат на пляже. Заканчивали праздник красным вином при ночных свечах. Открыв глаза на утро и увидев тебя рядом с собой, я поняла, что никого не обманывая, я на самом деле родилась только вчера! С первого дня я безошибочно определила для себя закрытые зоны в твоей жизни. Ты исчезал на то время, которое принадлежало твоим сыновьям. Я никогда не просила нас познакомить, ты не предлагал. Я знала причину. Ты отвлекся от покупки голубого шарфа, но от желания его купить я тебя отвлечь не могла. Месяц назад твоя жена рассталась с тем, кто так и не смог стать ее второй половиной. Ты стал чаще задумыватся. Я старалась быть веселее, заботливее и счастливее. Ты еще смеялся со мной, но уже стал просыпаться по ночам. Ты еще нигде не задерживался и пока внимательно меня слушал и по-прежнему отвечал на мои вопросы. Пока еще только маленькие детали настораживали меня и я замечала как долго ты смотришь на свой звонящий телефон, не снимая при этом трубки. Я пыталась понять что же нас ждет дальше. В последнее утро я проснулась оттого, что тебя нет рядом со мной. В испуге я выбежала на кухню и увидела тебя, уже в отглаженной рубашке и брюках, допивающего свой утренний кофе. Ты посмотрел на меня без улыбки и спросил что мне приснилось и чего это я такая взлохмаченная.

-Ничего,

неожиданно пойманная врасплох ответила я и вернулась в спальню. Так же, как в любое другое утро, ты чмокнул меня в затылок и пожелал хорошего дня. Я повернулась и заглянула тебе в глаза. Они были еще родными, но уже грустными. Я беспомощно спросила:

-Тебе не по себе?

-Мне не по тебе. Прости.

Дверь затворилась бесшумно, и твои шаги быстро затихли под окном. А я никак не могла остановить бесконечные магнитную ленту без изображения, которая повторяла: «Мне не по тебе.» И как только она на минуту остановилась, я бросилась к телефону и набрала твой номер. Я не знала, что равнодушный кусок свинца уже перечеркнул твое и мое будущее.

Медсестры наконец-то покинули палату, оставив нас наедине. Меня перестало знобить, и почувствовал твою близость, я стала согреваться. В моей голове стучали вопросы, на которые уже некому было отвечать. Ты словно насквозь прошел через мою жизнь, оставив обе двери открытыми. Теперь я никогда не узнаю то, что произошло до нашей встречи и должно было бы произойти после.

Видавший виды таксист, не дожидавшись ответа, неторопливо засунул в карман сдачу. Я подошла к своей двери и долго пыталась вспомнить как она открывается. Нашла ключ в заднем кармане джинсов. Я зашла совсем в чужой и ненужный мне дом. Я словно впервые увидела вещи, которые этот дом наполняли и мой уставший мозг отказывался понимать зачем они мне были нужны. На самом деле мне больше уже было ничего не нужно. Было невыносимо холодно. Я прошла в ванную и включила горячую воду. Захотелось пить. Я ничего не пила и ни ела уже давно. Отняла от губ уже пустую бутылку с водой, перевела дыхание, бросила на пол стянутый через голову свитер и стала на ходу спускать джинсы. Больше всего раздражал своим подмигиванием автоответчик, на котором нелепо высвечивалась цифра «один». Про одиночество я уже все знала. Поэтому кусок мигающей пластмассы уже не имел никакого смысла. Я протянула руку, чтобы нажать на кнопку и удалить сообщение, не читая. Но ошибочно нажала кнопку воспроизведения и в пустоте комнаты зазвучал голос. Твой голос.

– Серый мой крольчонок, что я делаю? Мне даже прощение стыдно попросить. Эти дни я все время думал о жене и сыновьях, и о том как правильно поступить. Нагрубив тебе, я впервые представил свою жизнь без тебя. Это невозможно. Я даже хотел было повернуть машину обратно. Но потом понял, что ты уже ушла на работу. Мы все исправим вечером и ты меня простишь. Я был не в себе, ты права. Я понял где мы с тобой ошиблись. У нас нет детей. Именно этим мы и займемся сегодня вечером. Сразу же как встретимся! Работой над ошибками.