62054352 Кричаще-желтое платье Люси выбивало меня из несвойственного состояния гармонии, в которое я насильно усадила себя утром, загрузив сознание в глубокую медитацию. Обычно, вытянувшись в классе йоги на резиновом коврике, единственно разрешенного инструктором оранжевого цвета, я отключалась полностью от суеты и отдавалась подлинным печалям с присущей мне страстностью. Слезы сожаления о потерянных возможностях лились в темноте под счет «на вдох» и «на выдох». Но именно сегодня, проснувшись в приподнятом настроении, я ощутила необыкновенный прилив жизненных сил и впервые услышала по требованию инструктора запах океана, леса и догоняющего меня счастья, несущегося со скоростью ветра перемен. Причину перемен я твердо решила оставить в тайне. К сожалению, немедленно поменять свою жизнь я не смогла, так как пообещала отвезти Люсю в аэропорт. Люся была “на поселении.” В самом грустном и современном смысле этого слова. Была сослана с дочерью в Калифорнию от сгоравшего от любви к ней мужа. Предыдущая фраза запутана совсем не мною. Именно на этой формулировке настаивают все сосланные к нам жены новых русских. Они приезжали жить в Америку в одинаковом виде. Затуманенный взгляд столичных штучек, при фокусировке на калифорнийском стиле жизни приводил их хозяек к полной потери сознания от безвкусицы. Нежные создания, от отсутствия культурных и исторических ценностей и высоких каблуков проваливающихся в расплавленный асфальт, погружались в сигаретно-винные пары, чтобы отрешиться навсегда от необходимости учить английский язык, который очень скоро становился единственным языком общения для быстро адаптирующихся к иной культуре детей. Жертвы сексуальной свободы и счастья собственных мужей сдавались в аренду одиночеству навсегда. Смазливые мальчики, сгорающие от желания жить не по средствам, безошибочно вычисляли их в толпе по напряжению в лицах и бесстыдному очертанию тел, закрученных в итальянское шмотье из коллекций прошлого сезона. Остромодные вещи носили их дочки, от которых папа откупался по-настоящему, не скупясь. Думаю, что покупали папочки подарки в комплекте – для дочек и “жен-заменителей” одновременно, тем более что размеры у малолеток были одинаковыми. Судьба Люси ничем не отличалась от участи ее породистой сучки Аделаиды, которая была обречена на спаривание лишь в специфических условиях. Но тем не менее оставить Люсю без своего участия я не могла. Одним из моих жизненных принципов было спасение животных, рыб и других представителей окружающей среды, которые сами спастись были не в состоянии. Люся протянула мне листок с необходимыми телефонными номерами, по которым нужно было отладить жизнь недешевого дома в ее отсутствии. Хозяйка сослалась на занятость последних дней и нехватку времени на звонки, забыв при этом упомянуть, что просыпается куколка ближе к концу рабочего дня, и что представители технических служб в Америке слабо знают русский язык. Компенсируя свою недоговоренность, она благородно позволила мне не заниматься ее недоделками немедленно. Спустя полтора часа я облегченно вздохнула вслед симпатичной желтой попе, изрядно похудевшей на очистительных тайских препаратах перед встречей с мужем в законе.

Затем я поехала с превышением на девять миль в час дозволенной законом скорости на встречу с новой жизнью. Пока стояла в пробке, ругая себя за то, что не захотела в час пик поехать в объезд и тем самым время сэкономить, с досадой вспомнила, что список телефонов обеспечения спокойствия Люси, остался на ее кухне. Я знала, что Люсю ждут суровые испытания в Москве, на фоне которых, возможные неприятности здесь, нельзя будет заметить, но не выполненное обещание будет портить мое отношение к самой себе. Чего я старалась по возможности избегать. На этой обреченной мысли я повернула ключ в замке двери Люсиного дома, прошла через два холла на кухню, взяла листок с телефонами в руки, и направилась к выходу. Мое боковое зрение зацепило что-то необычное на полу в библиотеке, которая находилась слева от кухни. Я оглянулась. С этого момента, я могу что-то забыть или перепутать, но очень постараюсь быть точной. Очень! Ибо точность стала жизненно важна для меня именно в этот момент.

На полу в библиотеке лежал человек. Я сразу же поняла кто этот человек и что он никогда уже самостоятельно не встанет. На полу лежал Вася-Василек. Своим новым знакомым Люся представляла его как дальнего родственника из провинции. Практически сразу было понятно насколько глубокие отношения связывают провинциала с небедствующей в своем изгнании Люсей. Вася нравился не только мне, но и всем остальным очаровательницам в возрасте от четырех до семидесяти четырех лет. По внешнему виду смуглого красавца с длинными прямыми волосами и отрешенным взглядом глаз цвета омута, невозможно было понять отдает ли он какое-либо предпочтение чего, как и от кого он хочет. Вася жил в любовном треугольнике, принимая ситуцию со всеми ее противоречиями: любя музыку, себя и себя в музыке. Вернее уже больше не жил. Но убит был точно не из-за любви к музыке. Вася лежал в луже крови. Я стояла в соседней комнате, приваренными подошвами врастая в мраморный пол. Я не очень понимала что нужно делать. Бежать, стоять, кричать или позвонить в полицию. Стараясь не зацикливаться на Васе, я заглянула внутрь себя. Как там учил сегодня инструктор? Востановить дыхание и услышать шум моря? Я прислушалась к колокольному звону в ушах. Пожалуй, меня тянуло на океан. Или куда-то еще, но как можно скорее и дальше отсюда. Меня сильно затошнило, скорее всего мысли об океане и морской болезни слились в моей голове. Я попятилась к входной двери, нажала на ручку. Дверь оказалась заперта. Закрывала я ее или нет вспомнить было невозможно, а подумать, зачем мне было в принципе ее закрывать – не было сил. Я вставила ключ в дверь с двухтысячной попытки и вылетела на улицу. Ворвалась в свою машину и резко набирая скорость полетела вперед. Сколько времени я ехала сообразить было невозможно. У меня стала затекать нога, давящая на газ. Я обратила внимание, что несусь по скоростной трассе на юг в Мексику. Я повернула на север и поехала обратно.

Меня могли видеть! Я должна вызвать полицию!!! Запыхавшись, я подбежала к входной двери и нажала на ручку. Дверь была закрыта! Стараясь не орать как резанная и не орать вообще, я открыла дверь. Прямо перед дверью лежал Вася, весь в крови, и по его виду было видно что все утренние шутки со мной придумал не он. Я дико закричала! От духоты и крика у меня сильно закружилась голова. Меня затошнило. Я бросилась в туалет. Когда я наклонила вперед голову, внезапная резкая боль сзади, словно расплавленный металл, обожгла меня и я потеряла сознание. Очнувшись, я ничего не увидела кроме кровавой пелены. Резкость постепенно навелась и к своему удивлению я рассмотрела свои волосы, растелившиеся по полу и изрядно смоченные кровью. Судя по разрывающейся голове – кровь возможно была моей. Я скосила глаз, чтобы увидеть еще хоть что-нибудь. Рядом с моим лицом стояли пыльные и дорогие мужские туфли. Внезапно возникшие передо мной руки не могли быть одним целым с ботинками, так как находились на расстоянии друг от друга. Руки протянули три таблетки и бутылку с водой. Они же приподняли мою голову и помогли мне выпить вспомогательные средства. Резкая боль не позволяла мне задрать голову и увидеть лицо своего спасителя. Я закрыла глаза и провалилась в черноту

Я не знаю сколько прошло времени. Очнулась я оттого, что кто-то кричал совсем рядом. Не шевельнуться, ни позвать на помощь я не могла, мое тело мне не принадлежало. Голова болела, тело было ватным и меня не слушалось. Слышен был шум словно из телевизора, где транслировали мыльную оперу с обязательными истериками и хлопаньем дверей. Я с трудом разлепила глаза. Изображение было размытым, ярко одетые люди хаотично передвигались, размахивая руками. Голова отчаянно закружилась и я опять потеряла сознание.

В следующий раз, когда я открыла глаза, на меня смотрела Светка. С интересом. Она спросила будничным голосом.

-Ты в порядке?

Мне хотелось ответить ей так же просто, но я ощутила резкую боль в горле и от неожиданности сглотнув сухой воздух рывком, закашлялась, в глазах противно защипало и от этого мне вдруг стало себя очень жалко. Светка смотрела на меня без тени сочувствия, и как мне показалось, даже с осуждением. Я перевела взгляд своих глаз, все больше влажнеющих от Светкиного непонимания, на стенку, чтобы переключиться на что-нибудь более веселенькое. А обстановочка вокруг была больничной! К моему удивлению. Как я попала сюда припомнить мне было не под силу. Я открыла рот, чтобы узнать хоть какие-то подробности, но вместо этого мое сухое горло выдало каркающий всхлип.

-Воды?

Сменив гнев на милость, спросила меня Светка. Я безнадежно кивнула. Уверенной рукой Светка вставила мне трубочку в рот, поднесла стакан с водой, поправила подушку и наконец-то улыбнулась.

-Доброе утро спящая красавица. Трое суток проспала.

Я выплюнула трубку изо рта.

– А где Ромочка?

– С отцом. Где? Устроила ты нам всем… Ну знаешь Дуся, всему есть приделы. Зная Павла, могу предположить, что твоя драгоценная жизнь и здоровье для него превыше всего. Но на его месте я бы тебя выгнала. Хотя бы на пару деньков.

-Выгнала?

Голова у меня отчаянно болела и это мне мешало сосредоточиться.

-Меня? Выгнала?

-А кто стерпит твою идиотскую выходку? У ангелов тоже лопается терпение и они улетают на полной скорости в рай.

-Ангелы?

-Я образно, Дуся, я образно. Могла бы мне позвонить, если уж такую кашу заварила…

Я опять отчаянно зашлепала губами. умирающей от прелестей жизни на суше, рыбы.

-Пей. И придумай себе историю, чтобы выглядеть не полной скотиной перед мужем, Дуся. До его прихода у тебя есть еще минут двадцать.

Устав разбираться в Светкином бреде, я закрыла глаза и провалилась в темноту.

Родная ладонь вернула меня к жизни. Муж смотрел на меня с тревогой и бесконечной любовью.

-У тебя очень болит?

-Да,

с облегчением сказала я и слезы, выпущенные на свободу, полились блестящими струями, затопив лицо, шею, грудь и подушки. Павлик вытирал их бережно и тихо меня угововаривал.

-Все позади. Не волнуйся. Теперь тебе главное выздоравливать и ни о чем не беспокоиться. Все образуется.

-Как он?

Прерывисто всхлипывая, спросила я.

-Ромочка хорошо. Я решил пока его сюда не приводить, малыш может испугаться.

-А Как … а…

Я вдруг поняла, что имя “Вася” я произнести не могу. Боюсь!

 

Набрав воздуха и решимости побольше, я спросила тихим шепотом…

-А как Вася?

Лицо Павла перекосило от гнева, он задохнулся на секунду, а потом выпалил.

-Ты невозможная. В конце-концов у тебя хоть немного совести осталась?

И быстро вышел из палаты. От удивления я стала лучше видеть, слышать и дышать. Кровь забурлила по всему телу толчками, словно старые трубы в фонтанах Петергорфа после зимней спячки.

На второй день, наконец-то ситуация становилась адекватной моим ожиданиям. Открыв глаза, я увидела полицейского. Пошевелила рукой, ибо головой шевелить было по-прежнему больно. Полицейский бесстрастно задал мне череду предсказуемых вопросов, не дожидаясь когда я дам осознанный ответ хоть на один из них. Ему было абсолютно все равно, что я отвечаю. Последний вопрос я выхватила из бессмысленного для меня потока и сказала “ДА”. За ним последовал неожиданный.

-Как давно вы употребляете наркотики?

-Никогда. Я никогда не употребляла наркотики.

Бесстрастное лицо посмотрело на меня впервые со вниманием и произнесло казенным голосом.

-Вам необходимо подписать свои показания, так что взвешиваете свои ответы более тщательно. Каким образом Вы попали в дом к Людмиле Ворониной?

-Люся дала мне ключи, чтобы я заботилась о ее доме на время ее отъезда.

-Когда госпожа Воронина собиралась улетать?

– Она улетела…

( Я вдруг поняла, что не имею никакого понятия сколько времени я нахожусь в госпитале).

– Она улетела перед тем, как я вошла в ее дом…

-Куда?

-В дом!

-Я спрашиваю куда улетела Воронина?

-В Россию.

-Вы в этом уверены?

-Я сама отвезла ее в аэропорт.

-Я еще раз предупреждаю вас об ответственности за дачу ложных показаний и советую на нашу следующую встречу прийти с адвокатом.

-Не предполагаете ли вы, что это я его убила?

Спросила я совершенно неожиданно для себя. И ужасно сама себя испугалась.

-Кого?

-Васю.

-Кто такой Вася?

-Вася…

Я запнулась. Кем был Вася? Музыкант? Содержант? Я даже фамилию его не знала. Полицейский морозил меня своим взглядом. Потом протянул мне протокол для ознакомления. Я подписала не читая, чем вызвала еще большее неодобрение визитера. Мысли мои устремились к Васе. Родственник из глубокой провинции был существом неглупым и весьма образованным, судя по редким, но точным комментариям, которые он время от времени вставлял в бесконечный словесный поток Люсиных девичников. Девичники Люся собирала у себя каждую вторую пятницу, чтобы окончательно не зачахнуть в теплом климате Сан Диего. Роли у завсегдатаев были давно распределены, отрепетированы и отыгрывались без всякого энтузиазма.

Когда я открыла глаза в следущий раз, Светка скосила дружественный взгляд в мою сторону и поймав мою улыбку, облегченно вздохнула.

-Наконец-то ты смотришь вменяемыми глазами.

-Какими, какими? – поперхнулась от смеха я.

Светка была симпатягой, и еще больше очарования ей добавляли время от времени вынимаемые из запасников своей памяти народные высказывания, из которых она выстраивала немыслимые комбинации по своему усмотрению. Светка мою иронию оставила без своего величественного внимания и спокойно продолжала.

-В этих костоломах нет никакого милосердия.

-Ты считаешь, что если человек уже решил убить и убил, то он должен записочку приложить с соболезнованием или цветочки отправить?

-Ты настроена радикальна. Почему убить?

-Я про Васю…

-Честно говоря, на месте твоего мужа я бы именно так и сделала.

-Света ты в своем уме? При чем здесь мой муж?

-Это ты в своем уме или уже привыкла обходиться без него? Я поэтому и говорю, что эти костоломы-врачи не должны пускать к женам твоего поведения, мужей. Несколько дней нужно дать женам на создание, удобоваримой для сознания и желудка мужа, легенды.

-Ты о чем подружка?

-Ты что ничего не помнишь?

-Да лучше бы уж забыла.

-Не могу с тобой не согласиться… Есть хочешь?

-Нашли того, кто это сделал?

-Ты хоть передо мной комедию не ломай и не прикидывайся, что никакого дела к этой истории не имеешь.

-Ты считаешь, что Васю убила я?

-Васю вероятно многие мечтали бы прибить. Мы конечно можем ему позвонить прямо сейчас и узнать не посчастливилось ли кому-нибудь в конце-концов это сделать, но на вчерашний вечер Василий был жив, здоров и красив как никогда.

-Жив? Здоров…

-Дуся, ты помнишь как ты сюда попала?

-Не очень…

-Тебя и Васю счастливых и абсолютно голых нашли в Люсиной спальне. У тебя была разбита голова, посколько ты подскользнулась в ванной, находясь под действием наркотиков.

После минутного шока, я отчетливо поняла, что до этого момента у меня в жизни никогда еще неприятностей не было.

Я не знаю поверил ли мне Павлик, но в том, что ему хотелось бы мне верить, невзирая на все факты, я была уверена. Люсин мобильный телефон равнодушно отвечал мне железным голосом автоответчика. Васин телефон я не знала. В полицию без вызова идти не хотелось. Я пыталась воспроизвести в памяти тот день по минутам. Мне казалось, что я схожу с ума. Павлик улетал в командировку в Европу. Германия показалась мне в этот раз еще дальше расположена от Америки, чем обычно. Отменное чутье было у босса Павлика и он безошибочно отправлял мужа в командировку в самый неподходящий момент. Я ненавидела те дни, когда муж улетал из дома. Вся энергетика нашей семьи держалась на спокойствии и здравом смысле Павлика. Едва он ступал на трап, палубу или в вагон – я тут же бежала с малышом в “скорую помощь”, по пути вызывая слесаря, чтобы он перекрыл наводнение в доме, и электрика, чтобы открыл замкнутую сигнализации входной и гаражных дверей. Ибо плавать в водном домике с больным малышом на руках или стоять под домом, куда не попасть даже при использовании волшебных заклинаний мне уже не раз приходилось.

Едва дождавшись утра, я выложила мужу по телефону свои страхи и сомнения, скопившееся в моей безумной от страха голове за ночь, и умноженные в связи с его отсутствием. Слушая его спокойный, уверенный в счастливом разрешении моих злоключений, голос, я краем глаза наблюдала за своим двухлетним сынишкой, который мягко раскачиваясь на полненьких ножках, проходил мимо кота. Кот, названный именем моего друга Семена (к великому неудовольствию его жены), приблизился к Ромочке, встал на задние лапы и положил передние на лицо ребенка. Из под кошачьих когтей потекла кровь. Я закричала, бросила трубку, метнулась к Ромочке и отбросила Семена в сторону. Лицо Ромочки было жестоко расцарапано. Самый глубокий порез был в одном сантиметре от левого глаза.

Успокоив ребенка, обработав его ранки на лице, заточив кота в гараже, я не понимала, что мне делать дальше. Поэтому я позвонила известной своей полезностью во всех областях, Даше. Она имела устойчивое мнение абсолютно по любому вопросу. Безусловно, Даша, имела отдельные пробелы в своих энциклопедически- прикладных знаниях, но сокрушительная сила ее уверенности в собственном совершенстве, заполняла эти пустоты.

-А что ты хочешь, Евдокия, от своего кота? Ты взяла его в приюте больного. Затем ты его кастрировала до достижения им шести месяцев?

-Я дала подписку.

-Как биолог, я могу тебя заверить, что ранняя кастрация животного приводит часто к тяжелой депрессии. Которая, в свою очередь и привела через четыре года к агрессии бедняги. Как психиатр, могу тебя заверить, что агрессия в этом случае неизлечима. Как педагог утверждаю, что разовая травма, полученная от кота, пройдет для Ромочки незамеченной, но если ситуация повториться, то у ребенка могут измениться отношения с животными, которые впоследствии смогут сказаться и на взаимотношениях с людьми. Бессознательное может разрушить внутренний мир твоего ребенка. В дальнейшем он будет плохим отцом, если сможет излечиться от импотенции, возникшей в результате страха перед четвероногими монстрами.

Поняв, что снисхождения со стороны бывшей круглой отличницы за допущенные ошибки в деле воспитания кота не заслуживаю, я бросилась обзванивать лечебницы для животных в надежде отыскать панацею от депрессии и агрессии моего нелюдимого кота. Приговор медиков был суров: они меня массово осудили за черствость в обращении с животным, доведения его до состояния аффекта и отказались иметь со мной дело.

До возвращения Павлика из Европы оставалось еще несколько дней, и поэтому решить задачку с неизвестным финалом мне приходилось в одиночку. Я позвонила в приют, откуда четыре года назад я взяла Семена. На другом конце провода давно потухший женский голос спокойно сообщил, что агрессивные животные адаптации не подлежат и моего кота усыпят уколом без обезболивания за пять долларов. Я поняла, что должна УБИТЬ. Беззащитное животное! Собственноручно вынести ему приговор и убить. Отдать его на заклание в приют, откуда забрала его четыре года назад. Мне было суждено его спасти, чтобы убить! Чувство жалости и вины заполнило все пустоты в моей голове и мгновенно разраслось до размеров слона!

Я рыдала в трубку мужу и обвиняла его в том, что всегда в самые тяжелые моменты нашей жизни он оставлял меня одну. Я имела в виду то, что в сответствии со своей везучестью на момент рождения моего сыночка роддом был переполнен желающими разрешиться от бремени. Посему обещанный врач-анестезиолог появился всего за пятнадцать минут до рождения сына, быстренько вставил иголку, а заодно и разбудил папочку предложением включить видеокамеру, чтобы запечетлить исторический момент.

Ночь я не спала. Семен был желанным котом в нашей семье. Пропажа российского кота Джеймса, разделившего тяготы первых двух лет в эммиграции, стала для семьи настоящей трагедией. Не желая мириться с прозаической причиной его трагической гибели, а большинство домашних животных сьедали стаи койотов, мы с мужем снова и снова обходили приюты для найденных бедолаг. Образцовая чистота бездушно-чистых клеточек и не тронутых мисочек с едой, не могла приглушить боль в глазах покинутых и потерянных котов и собак. Они встречали вновь входящих посетителей не поднимая головы, одним взглядом, безнадежным и обездоленным, откуда-то изнутри своей тяжко страдающей души. В приютах никто не сомневался в возможности братьев наших меньших говорить, равно как и в том, что своей жестокостью и безответственностью, люди не заслуживали того, чтобы с ними разговаривали. Месяц мы искали Джеймса. Мы понимали тщетность наших усилий, но как хотелось прижать родного кота к себе. Тогда, я пообещала, что как только мы въедем в собственный дом, возмем котенка из приюта. Маленького и рыженького. Через год мы купили новый дом и я сразу же занялась поисками котенка. Коллега по работе подсказал, что в пятнадцати минутах езды от нас был приют, который обслуживал всех горемык в радиусе двадцати пяти киллометров.

Я наведывалась в приют неоднократно, пока не разглядела в одной из клеток мелкий, свернувшийся в клубок, комок рыжей шерсти. Комок был настолько крохотным и слабым, что рассчитывать на его приветствие или просто на то, что он обратит на меня внимание, не приходилось. На мой вопрос о том, как можно забрать котенка, служительница ответила.

-Котенка должны транспортировать по месту его нахождения. Нашли его за радиусом зоны к которой мы принадлежим и теперь его необходимо вернуть в другой приют по месту бывшего проживания, чтобы хозяева смогли его найти. Хозяевам дается три дня и после этого котенок может быть оформлен для адаптации любым желающим. Судя по тому, что котенка выкинули на улицу в возрасте нескольких недель – искать его не будут, но закон есть закон!

-Куда его перевезут?

-Его перевезут из отделения в Висте в Карлсбад.

-А могу ли я каким то образом уже заявить о своем желании его адаптировать?

-Да, оформите бумаги, мы введем вашу информацию в компьютер, у нас единый банк данных по найденным животным. У вашего кота есть номер, назвав этот номер вы получите необходимую информацию.

Выполнив официальные операции я со спокойным сердцем оставила своего подопечного в полной уверенности, что разлука будет недолгой, и отправилась покупать многочисленное приданое для нового члена семьи. На следующее утро я позвонила и поинтересовалась перевели ли котенка в приют?

-Нет, сегодня доставки не будет.

Этот же ответ я получила и в последующие три дня.

-А когда будет?

-Когда за ними прийдет машина.

-А я не смогла бы перевезти котенка в другой приют?

От моей тупости на другом конце трубки задохнулись.

-Животных перевозят в специально оборудованных машинах.

”В наручниках с мотоциклистами?” Хотелось спросить мне, но остатки здравого смысла сдержали мое растущее раздражение.

На четвертый день котенок мой был доставлен в подобающий приют и я сразу же приехала туда же, чтобы подтвердить документально наличие у себя родительских чувств по отношению к младшему брату. Уверенным голосом я сказала девушке в офисе, что пришла за котенком под номером С 673-7776 и если она заглянет в свой компьютер, то узнает обо мне практически все.

-У нас нет единой компьютерной системы по районам города.

Отрезала бесцветным голосом девушка в униформе спасения мира от несовершенства. В этот момент мою законопослушность снесла волна вырвавшейся на свободу русской ментальности. От прежней доверчивости не осталось и следа, и с типичной подозрительностью выходца из страны первого социализма, я требовательно спросила:

-Как ваше имя девушка?

-Шерол.

-Приятно познакомиться Шерол, я теперь буду ТОЛЬКО у ВАС справляться о статусе моего кота, его здоровье, настроении и аппетите. ИМЕННО ВАМ я буду звонить до того момента, когда мне позволено будет забрать его домой. В какое время у Вас обеденный перерыв?

-С часу до двух.

Спокойно ответила Шерол. Видимо вид больных животных и людей давно перестал ее удивлять.

-Отлично. Я не буду тревожить вас в обеденное время.

-Большое спасибо.

Без тени на улыбку ответила Шерол и добавила.

-И я думаю вы знакомы с условиями, при которых вам будет разрешено забрать кота?

-Нет!

Саркастически выпалило мое совковское прошлое.

-Вот пакет документов.

Документы на кота, были намного толше той папки, которую нам выдали при въезде в Америку. От меня требовался ряд клятвенных и финансовых обязательст широкого диапозона : от немедленной вакциницации и кастрации кота, до обещания, что бедное животное не будет проводить в одиночестве более четырех часов в сутки. Кто бы так нежно о людях позаботился? Энтузиастов по защите людей от людей не находится. Заплатив все необходимые и благотворительные взносы, пройдя более серьезный, нежели таможный, контроль клетки для вновь прибывшего члена семьи, я была готова к встрече с Семеном. Мне бережно положили жалкий комочек в руки. Я завернула его в мягкий, сентиментальный зелененький платочек, купленный по столь торжественному случаю.

Когда мы в доме спустили Семена с рук на пол, он мгновенно и юрко пролез в немыслимую крохотную щель под кухонной стенкой. Попытки купить его внимание кулинарными запахами и нежными обращениями ни к чему хорошему не привели. Для спасения несмысленыша, муж, недрогнувшей рукой, вытащил ручную пилу и выкроил спасительный кусок дерева из нашей абсолютно новой стеночки. О резком снижении стоимости только что купленного дома никто и не подумал, мы занимались спасением беззащитного младшего брата. К сожалению, ни братом, ни просто близким существом, Сема нам так и не стал.

Животное, как и человек, в большинстве случаях ломается от жестокости и отсутствии любви. Сему выбросили из дома, оторвав от матери сразу после рождения. Депрессия осталась у него навсегда. К тому же он страдал желудочными кровотечниями, от которых мы его безуспешно и дорогостояще лечили. Существование Семы было сведено к желанию поесть, поспать и забраться в темный угол. К прогулкам на улицу он никогда никакого интереса не проявлял, равно как и к нам. Нашу ласку выдержил стойко, ничем не выдавая своей заинтересованности. А теперь я поняла, что должна УБИТЬ. Убить бесцветного и безрадостного Семена, единственным развлечение которого было бесшумное скольжение к своей миске с едой и такой же беззвучный уход подальше от людей. На сей раз я должна отправить его максимально далеко и без всякой надежды на возвращение. Он ничего хорошего в жизни так и не заметил. После рождения его выкинули на улицу и совсем не сразу подобрали и привезли в приют. Там, тяжело больного котенка могла заметить и бесстрашно усыновить только такая легкомысленная и доверчивая хозяйка, как я. Мне казалось, что уход и ласка могут сделать счастливыми любое существо. Это не так. Задавленное горечью и тоской животное любви не научилось. Инстинкты, позволяющие ему любить восстановлению не подлежали. Даже радость от пищи была неизвестна для Семы, ибо до конца дней своих, есть он мог только сухой корм определенного типа из-за проблем с внутренними кровотечениями.

Всю ночь я лежала с открытыми глазами и смотрела как на потолке сменяли друг друга картинки окровавленного Васи и Семена. Честно говоря, Семен в ту ночь волновал меня намного больше, чем возможные неприятности от того неведомого, что со мной произошло в доме Люси. Под утро усталость отвоевала себе пару часиков сна. Разбудил меня уверенный звонок в дверь. Мой малыш завозился в своей кроватке и перевернувшись, заснул опять.

Светка, свежая и лучистая, красивой ракетой стремительно влетела в дом и разогнала ночные приведения в секунду.

-Как же мне надоела эта вечная борьба с лишними сантиметрами на талии. Дуся, в последнее время побеждать стали явно лишние сантиметры!

Я не вполне уверена, что мужчины что-то понимают в измерительной системе красоты. Сияющие Светкины глаза, два торчащие в неба соска идеальной груди не испорченных нижним бельем и бесконечные ноги являлись смертельным бермудским треугольником для мужчин. Светка кокетлива не была , вздохи, взгляды и намеки разбивались о стену непонимания. Каким-то восьмым или девятым чувством я понимала, что кто-то у нее уже есть. Но никогда ни одного доказательства устроенности Светкиной личной жизни мне на глаза не попадалось. Познакомились мы с ней около года назад, и подобно Ниагарскому водопаду она смела моих подруженек на своем пути и заполонила собой все пространство свободного от замужества и материнства, времени.

-Света, у меня проблемы.

-Да знаю я.

-Нет, Свет, эти проблемы свеженькие. Я должна убить Семена.

Светка стала белее стены и глаза у нее стали тоже белыми. Она застыла на месте и не смогла выдохнуть. Потом поперхнулась, закашлялась и выглядела почему-то очень растерянной.

-Знаешь, Светка, мне самой дурно от этого. Но выбирая между ним и ребенком, я конечно думаю о ребенке. И никто меня за это не может осудить. К Светке наконец вместе с цветом лица вернулась возможность говорить.

-Неожиданное заявление. Никогда не знаешь с кем имеешь дело. А кто такой Семен?

-Это мой кот.

Светкино лицо стало неожиданно злым.

-Ты в игры со мной играешь? Не наигралась еще? Тебе Васи мало показалось?

-К истории с Васей я не имею никакого отношения.

-Не хочешь мне говорить- не говори. Но комедию передо мной не ломай.

-Света, я спать не могла из-за Семена. Посмотри на Ромочку, кот на него напал и расцарапал ему лицо возле глаз. А если бы в глаз? Как я могу его оставить? Это опасно теперь держать в доме кота и ребенка. Мне что его на цепь посадить?

-Дуся только трагический тон поменяй и свези котика на душугубку.

-Да не могу, не могу я, у меня нет клетки. Но даже если бы и была, то я не могу посадить сынишку и кота вместе. Кот будет орать, Ромочка испугается. А тут ехать сорок минут до приюта. Свет, отвези кота, ради бога.

-Мне больше заняться нечем.

-Помоги мне.

-Ладно, я с Ромочкой посижу, а ты кидай его в мой багажник.

-Ты что с ума сошла? Он же может задохнуться!

-Лучше задохнуться в моем багажнике, чем иметь такую хозяйку как ты!

Я зашла в гараж. Позвала Семена. В ответ услышала молчание. Я заглянула под машину. В самой середине лежал Семен, глядя мне в душу умоляющими глазами. Я позвала его еще раз. Семен уже все знал и не шевелился. Я взяла в саду метлу и стала тащить ей Семена. Я выволакивала его словно кучу мусора. Вероятно он так себя уже чувствовал. Отработанным, ненужным, непригодным… Мне было страшно от его обреченности и моей спешки от него избавиться.

Я взяла в руки безжизненный, безчувственный тяжелый груз своей совести. Семен был уже мертв и не принимал никакого участия в своей судьбе. Мне не хотелось его обнять на прощанье. Я уже его навсегда предала и что чувствовал Иуда при поцелуе, мне не обязательно было физически испытывать. Словно прочитав мою последнюю мысль Семен закричал. Дикий крик обреченного животного отразился как разряд электрического тока в моем теле. Словно острая зубная боль, от которой хотелось немедленно избавиться, подгоняла меня когда я несла Сему к Светиной машине. Сема кричал и бился в моих руках. Но во мне уже не было сожаления, а только злость за свежые кровавые следы на моих руках от его когтей, за мою бессонную ночь и жуткое отвращение к самой себе. Я с облегчением захлопнула крышку багажника. Оттуда шел страшный вой смертельно раненного зверя. Затем зашла в дом и протянула чек на сто долларов Светке:

-Ты попроси… может ему как то обезболят…

Светка неожиданно обняла меня. И быстро выбежала из дверей. Я ненавидела себя. Набрала телефон мужа в Германии, дождалась когда он ответил и спокойно сказала:

-Кота я уже убила!

Ромочка остался с няней, а я поспешила в полицейский участок. К услугам адвоката я решила не прибегать из-за хронического безденежья и отчаянной решимости говорить правду, правду и ничего кроме правды да поможет мне в этом господь Бог! Блюститель закона, с красиво выточенным бесстрастным лицом, после протокольно-официальных вопросов стал спрашивать про Люсю. Я как можно подробнее рассказала о том, как прошло утро, как я вернулась в ее дом и извинилась, что у меня нет с собой Люсиного московского телефона.

-Вы звонили ей в Москву?

Я вдруг поняла, что нет.

-Вот еще список дел, которые Люся просила меня выполнить перед ее отъездом.

В моем кошельке списка почему-то не оказалось и я совсем растерялась, словно солгала.

-Вы можете описать мне как выглядела Люсия в день отлета?

-У нее было очень… (и я не подобрала правильного слова на английском) запоминающегося цвета платье… Оранжевое, нет скорее ярко-желтое, узкое.

-Спасибо. Подпишитесь здесь. Завтра я буду ждать вас в одиннадцать. Это подписка о не выезде из города.

На ватных ногах я шагала минут двадцать, пока не поняла, что ушла очень далеко от своей машины. Но вместо того, чтобы вернуться к машине, я рухнула в близжайшем кафе на стул и залпом выпила капучино. Адвоката у меня пока не было- я позвонила Светке.

-Света у меня проблемы.

-На сей раз с морской свинкой?

-Свет, приезжай поговорим.

-О защите окружающей среды?

-У тебя есть знакомый адвокат?

-А кого будем защищать тюленей от мучительной смерти из-за плавающих в океане пластиковых пакетов или пчел от мобильных телефонов?

-Ты может приехать в кафешку на Бродвее?

-Тебе нужно- ты и приезжай.

Вдруг я к большому удивлению поняла, что совсем не знаю где живет Светка. И пока ехала, впервые поняла, что про подругу знаю крайне мало. Она появилась как гром средь ясного неба в миг оживив и раскрасив мою уравновешенную, благополучно и приятно текущую, действительность. Энергичная, яркая и точная в трезвости своих оценок людей и поступков, она упростила мои отношения с друзьями и изолировала многих моих приятельниц. На праздное общение не оставалось времени, потому что Светкина активность немедленно вовлекла меня в мир йоги, классической музыки, современного изобразительного исскуства и продажи недвижимости. Устоять перед ее напором не могли ни мужчины, ни женшины, так что продаваемые ей дома улетали со скоростью горячих пирожков, переливаясь нулями на ее банковских счетах. Неожиданный для нас, но давно прогнозируемый экономистами, жилищный кризис в Калифорнии, поменял Светкины приоритеты. Теперь на первое место вышел поиск источника дохода, оставив немыслимые усилия по уходу за великолепными скультурными линиями ее тела на втором.

-Светка, я совсем потеряла голову…

-Ящерку с огорода куда свезти нужно?

-Нет. Где мне Васю найти?

Светка хохотала от души!

-А я бы не стала выяснять отношения с любовником, столь ярко засветившимся в моем семейном окружении. Если только ты не решила остаться одинокой матерью с двумя мальчиками на руках. Причем потребности второго, только своей грудью ты вряд ли сможешь удовлетворить. Что тебя в Павлике не устраивает?

-Свет, послушай меня пожалуйста. С Васей у меня никогда ничего не было и изначально быть не могло оттого, что у него со всеми хоть что-то да было… не мой стиль! Я не знаю что произошло четыре дня назад, но что я к этой истории отношения не имею, я знаю. Я проводила Люсю в аэропорт и вернулась к ней домой.

-Чтобы наконец-то повстречаться с тем, у кого что-то было со всеми?

-Нет, я забыла бумагу.

-Как мило! Я надеюсь, что Вася помог отыскать ее в кровати?

-Света, Вася был мертв, когда я вернулась. Он лежал в кухне посреди комнаты.

-Откуда ты знаешь, что он был мертв?

-Живые выглядят иначе. Он был противного светлофиолетового цвета. Я убежала, потом вернулась и меня ударили по голове. Было больно. МНЕ НЕ ВЕРЯТ В ПОЛИЦИИ! МНЕ НУЖЕН АДВОКАТ! У тебя есть знакомый адвокат?

-Криминальный? Нет, это не мой профиль. Но я найду. Главное, пожалуйста, ни с кем кроме меня, это пока не обсуждай.

-Я позвоню Павлику.

-Ты меня извини, но Павлик тебе бы очень хотел поверить, но верить будет меньше всех… И поберегла бы ты мужика!

– Я не знаю о чем ты? Я не просто люблю Павлика, я без него жить не могу, это гораздо серьезнее.

Светкины глаза стали больше, что-то больное и трогательное свернулось в глубине их в комочек и предательстки заблестело. Вероятно ее скрытая личная история перерастала в душевную драму . Мне стало жалко подружку, как и всех нас, девчонок, обреченных на непонимание и одиночество рядом с эмоционально обездоленной половиной человечества, с пропущенной линией сердца на руке.

-Светуля, ты так не грусти. Не того выбрала?

-А я бы никогда его не выбрала, если бы выбирала. И уйти от него не могу. И разве это только со мной? Я на тебя смотрю, Дуся, тебя ведь тоже нет. Ты растворилась в Павлике, в Ромочке, и твоего мужа это устраивает. А тебя уже давно нет, есть нарядная, нежная, домашняя кукла Павлика.

-Свет, не все так плохо.

– Хуже, чем ты думаешь. Мы становимся рабами их желаний, фантазий или объявляем войну им, но фактически всю жизнь проводим на войне с собой. Отдаваясь им, или сопротивляясь им, мы тратим жизнь на самоутверждение в условиях полного подчинения. Не они страшны, страшны мы сами. Мужики проще. Они знают чего хотят и чего они хотят от нас. Спроси чего мы от них хотим? ОК… дай мне день, я все подготовлю и завтра мы поедем к адвокату.

-Света, завтра в одиннадцать утра я должна быть в полиции.

-Хорошо, значит с утра мы встретимся с адвокатом и поедешь вместе с ним в полицию.

-Свет, ты обещаешь?

-Я обещаю, что помогу тебе разобраться в этой истории. Обязательно. Кота я уже убила.

-Спасибо, Света.

Да, нужно связаться с Люсей, и немедленно. В Москве был час ночи. Но молодой женский голос ответил с большой долей вежливости.

-Дело в том, что Людмила сейчас проживает по другому адресу. А кто ее спрашивает?

-Скажите Борису, что звонит Евдокия из Сан Диего.

Слышна была улыбка в центре Москвы. Вероятно сочетание «Евдокии» и «Сан Диего» на девушек столицы России действует неотразимо. Через минуту в трубке уже звучал голос моего бывшего одноклассника Бориса Стюрова, за которого Люсю угораздило выйти замуж.

-Привет Дусь, ты чего?

-Мне немедленно нужно поговорить с Люсей. Ты извини, что так поздно.

-Простаквашкина, тебе нужно-ты и говори, при чем я то здесь?

Моя девичья фамилия была Леденцова, но из-за того, что я была альбиноска, то есть носительница шведских генов по бабушке, в классе меня, с легкой Бориной руки, звали Простаквашкина или Белобрысик.

-Боря как мне ее найти?

-Простаквашкина, пойди к ней и найди. Можешь позвонить ей, в чем проблема?

А потом Боря, неожидано для его пофигистической натуры, спросил человеческим голосом:

-У тебя проблемы? Или у нее?

Забота о близких была для Бориса настолько несвойственной, что я на минуту задумалась.

-Я не знаю, она улетела к тебе.

-Ты ошибаешься…

-Я сама ее посадила на самолет.

-Значит не ко мне. Мы собирались встретиться и все вместе полететь в Рим, но я не смог…Я сказал ей об этом. Что с Люсей?

-Она улетела четыре дня назад в Москву. К тебе.

-Вы поругались девчонки?

-Боря, найди ее.

-Возможно она не хочет быть найденной…Иногда это случается. И ты должна это уважать Простаквашкина, даже если сама себе пропадать не можешь позволить. Люди живут по разным законам, а настоящее счастье Дуня – в независимости.

– Нехорошая история происходит, Борь… Я даже не знаю про что.

Стрелки двигались медленно, и казалось, что они даже назло переплетались друг с другом, чтобы насадить мне и как можно дальше отодвинуть возможность высказать свои страхи Павлику. Через два дня муж должен вернуться и тогда можно будет довериться голосу его разума и возможно что-то понять в происходящем. А пока телефонная трубка единственный способ найти поддержку. И Светка. Несмотря на хроническую язвительную иронию, Светка была логична и разумна и поэтому я ей очень доверяла. Как-то она сама про себя с грустью сказала. “Если бы я была глупее, то жизнь моя была бы намного проще. А посколько я умная – моя жизнь очень веселая, смотришь вокруг, иллюзий не остается.”

Наконец-то часовая стрелка вытанцевовала необходимое для меня место на циферблате, и в мое ухо спросоня промычал родной и любимый голос.

-Сколько времени?

-Павлик, все выглядит так словно у меня серьезные проблемы.

-Со мной?

-С полицией.

-Из-за наркотиков?

-Хотя бы ты надо мной не издевайся…

-Честно говоря, наркотики совсем не вписались в неприглядную картинку с участием моей жены.

-Вася, поверь мне, это всего лишь часть идиотского сценария и мне кажется есть еще одна. Люся не прилетела в Москву.

-О чем ты говоришь? А когда она улетела?

-Во вторник. Ты забыл? Я же провожала ее.

-Да… У меня эти события совсем выбили из памяти то, что она собиралась улететь. Но ведь она не улетела!

-У тебя тоже такое предчувствие?

-Предчувствия? Нет любимая, предчувствия у тебя. Кто нашел вас с Васей в своей спальне?

-Кто?

-Тебе никто не сказал? Люся вернулась с вечеринки вместе с какими-то американскими знакомыми, которые любезно подвезли ее, переполненную алкогольными парами. Увидев секс-картинку в своей спальне, она устроила истерику, и в плохих театральных традициях, через сопли и рвоту прокричав проклятия в ваш адрес, убежала в ночь. Остолбенелые от русской экзотики, благовоспитанные и законопослушные приятели вызвали полицию. Они решили, что Люся с Васей в браке и оттого она так отчаянно голосит!

-Ничего не понимаю, я посадила ее на самолет. Не мог же он развернуться… И почему ты мне не сказал, что Люся меня нашла? Ни ты, ни Света?

-Вероятно мы оба думали, что ты знаешь. Посиди тихо до моего приезда, совсем тихо. Гуляй с Ромой, и всех на автоответчик. Я разберусь, у меня презентация через два часа, мне пора. Я волнуюсь за тебя, серенькое пузико. Слушай, у тебя правда ничего с этим Васей не было?

-О Господи! Мне б твои проблемы! Правда. Люблю. Пока

Я потерялась, совсем, без остатка… Стала сомневаться в своей нормальности. На глаза попалась мисочка из которой ел Сема. Чувство бесконечной вины за убийство беззащитного животного опять тошнотворной волной подступило к горлу. Конечно, мы в ответе за тех, кого мы приручаем. Даже если выхода другого не было.

Итак, в то утро я проводила Люсю в аэропорт. Доехала до ее дома через сорок минут. Вошла в дом, дверь была открыта или закрыта? Не помню. Взяла листок на кухне. На полу в библиотеке лежал Вася. Мертвый. От страха уехала. Приехала. А здесь хорошо помню, что открыла дверь. Значит кто –то ее закрыл. Кто-то… все время был рядом. Вернулась. Через сколько? Это невозможно определить. Дверь была открыта? Нет, это я хорошо запомнила! Дверь была закрыта, но я за собой дверь не закрывала. Вася лежал перед дверью, еще более мертвый, чем в первый раз. Я его не трогала. Очень боялась! Потом кто-то ударил меня. Больше ничего вспомнить не смогла! Ночь, свет, нет света не было. Васю нашли со мной в кровати. Не кто иной как Люся, которую я утром проводила в аэропорт. До России лететь одиннадцать часов. Люся не улетала или прилетела? Прилететь она бы не успела. Что думает по этому поводу полиция? Полиция мне посоветовала найти адвоката.

Эвкалипты, не выдерживая жары, разрывали на себе кору деревьев и бросали ее на потрескавшуюся от зноя калифорнийскую землю. Я тоже сорвала с себя платье и бросилась в бассейн с головой. Вынырнула к маленьким пяточкам Ромочки, важно проплывающего мимо на надувном гусе. Гусь, по неведомой миру причине, был алого цвета и к тому же, неуемной фантазии дизайнер, укрепил руль на шее бедной птицы. Я плыла рядом с пяточками, пытаясь собрать свои растрепанные мысли в один крепкий узел. Вместо этого история распадалась на нелогичные обрывки. Кому и зачем нужен был спектакль с Васей? Вася умер раз, Вася умер два, Вася голый три и я тут же с пробитой головой. Нужна ли эта история Васе? Вася наркоманил. Это я подозревала. Слишком быстры и пестры в своих проявлениях были перепады его настроения. А от наркоманов нужно ожидать историй. Эту историю могла придумать Люся, ибо от безделия и ревности чего только не придумается. Но зачем? Есть еще Люсин муж… Справедливости ради у меня есть еще собственный муж, которого больше всего волнует неприкрытость моего тела в постели с Васей, но это уже просто сумашедший дом.

Я не сразу поняла, что смуглый красавец, застывшей в позе “обожайте меня немедленно” на лежачке в бассейне, обращается ко мне. Мы с ним где-то встречались. Убийственное сочетание белой кожи, синих глаз, темных волос было в поле моего зрения совсем недавно. После умелой демонстрации голливудской улыбки, явно перетерпевший трехлетнее вмешательство ортодонта, парень привычно обернул в вежливую вопросную форму свой основной инстинкт и горделиво замер в ожидании ответа. Я лихорадочно пыталась вспомнить где мы с ним встречались и даже знакомились, ибо голос его я тоже слышала прежде. Он опять задал какой-то вопрос, который я не услышала, посколько продолжала лихорадочно бегать по закоулкам своей памяти. Лицо из рекламы зубной пасты погрустнело и стало неумело жаловаться, что особенно тоскует по вечерам в компании своего кота. Интеллектом этот красавчик был не измучен, поэтому в следующем предложении прозвучал бестактный вопрос о составе компании в которой я коротаю свои вечера. Неожиданно даже для себя, я ответила.

-Кота я уже убила.

Парень растерялся. Видимо произошел сбой в ходе привычного сценария. К нестандартным ситуациям его нервная система, в отличие от мышечной, готова не была. И в этот момент меня пронзило. Я вспомнила где его видела прежде. Мне стало очень холодно, не взирая на тридцатиградусную атаку жесткого белого солнца. Мы встречались у Люси, три недели назад. Это был агент по продаже недвижимости. Я вошла в дом к концу разговора, когда Люся подписала все документы и вручила ключ от своей входной двери, чтобы возможные покупатели смогли смотреть дом в ее отсутствие. У этого красавца был ключ от двери дома Люси, которая словно форточка на ветру, открывалась и закрывалась в тот злосчастный день. Я оглянулась, в бассейне никого кроме нас троих не было. Криво улыбаясь, выигрывая время, я спросила:

-Простите, что вы сказали?

Не слушая ответ, я мучительно старалась найти выход и ничего не могла придумать. Страх сковал мою изобретательность. Брюнет ловко соскользнул с лежака и грациозно направился в мою сторону. Я подхватила Ромочку на руки и поспешила из воды. Брюнет неумолимо приближался ко мне. Еще минута и он будет рядом. Бассейн отличное место, чтобы спрятать концы в воду. Страх окончательно парализовал меня. Когда нас с брюнетом разделяли три метра, раздался оглушительный взрыв. Через мгновение шум в ушах был перечеркнут заклебывающимся криком Ромочки. На крик ребенка бежал охранник входа в бассейн.

-У вас все в порядке Мисс?

Не веря своему везению я смогла только кивнуть. Нас с Ромочкой ценой своей жизни спас надувной гусь. Мелкие клочки лопнувшей резины покрыли кровавыми лепестками бирюзовую воду. Я оглянулась. Брюнет изчез.

Я спрятала внутрь себя такое количество еды, что холодильник опустел на глазах. Я не могла ничего делать и ни о чем думать, потому продолжала есть. В дверь весело забарабанили. Светка влетела, и заполонила своей энергией, словно солнцем, целый дом.

-Милая! Ты способна удивить даже меня. Красавец, который только что закрыл твою калитку, заставил меня призадуматься. И если бы не исторический наказ моей бабушки не связывать свою судьбу и тело с иноземцами, ты бы не разговаривала со мной сейчас. Алекс просил тебе передать забытые тобой очки. Боже, он потрясающе красив.

-Кто?

-Если ты не перестанешь ломать комедию передо мной, я пожалуй пойду. За последнюю неделю твое недоуменное лицо превратилось в наиболее часто надеваемую тобой маску. Умишка бог не дал на разнобразие?

-Как он выглядел?

-Бог?

– Алекс.

-Мечта сексменшинств – глаза синие, кожа белоснежная, тело точеное. Понимаю, не осуждаю. Завидую.

Я засопела и неотвратимо открыла холодильник. Есть я больше не могла, бояться устала, голова моя соображать отказывалась, поэтому не задумываясь, я отрезала себе еще несколько кусков копченой колбасы и сыра и, не утруждая себя пережевыванием, стала глотать крупные куски. Светка посмотрела на меня с интересом, подошла вплотную и отобрала тарелку.

-Ты хочешь я останусь у тебя сегодня ночевать?

-Да, спасибо.

-А завтра утром отведешь Ромочку в детский сад, мы съездим за адвокатом, и к одинадцати ты пойдешь в полицию.

Я взглянула на подружку собачьим преданным взглядом и облегченно кивнула. От съеденной пищи меня стало тошнить. Слезы наворачивались на глаза.

Cо Светкой мы познакомились при весьма приятных обстоятельствах. Мы с мужем вырвались в ночное путешествие по городу, праздновать первую годовщину нашего сына. Бар находился на высоте тридцать второго этажа, откуда центр Сан Диего просматривался как на ладони. Разноцветные огоньки радовали нас продолжением праздника, джаз-банд – неназойливой и оптимистичной музыкой. Мы чуть-чуть выпивали, болтали и немножко обнимались. За соседним столиком сидели недовольные друг другом и миром две пары свингеров. Переполненные требованиям и нетерпимостью к человечеству в целом, они перекидывались ленивыми и язвительными фразами. Напротив нас, заметно торопясь, допивала свой коктель парочка, увлеченная утвержденными планами на последующий секс, для которых фужер вина был частью быстрого ритуала. Посетителями бара в основном были мужчины, которые точно знали свое место относительно женщин в американской действительности и хмуро с этим местом не соглашались.

Когда Светка вошла в бар, ее заметили сразу. Она была начисто лишена сходства с женскими особями его населяющим. Ее длинные стройные ноги быстро пронесли утонченное тело к столику. С ней была подружка, о которой все забыли после первых тактов музыки. К Светке подскочил бесстрашный коротышка с блястящими, увеличенными линзами очков, глазами. Пацану было уже за полтинник и радости его предела не было, когда Светка согласилась на танец. Когда она выпрямила свои ноги, каблуки, короткую юбку и высокую грудь, мужчины вокруг прекратили прихлебывать, потягивать и закусывать. Они замерли. Светка начала движение и ее партнер, осчастливленный сын иранского народа, гордо стал подпрыгивать и подскакивать вокруг нее. Суетливые движения воспорившего коротышки ее совершенно не волновали и она отдалась танцу со всей страстью женщины, привыкшей рассчитывать исключительно на себя. Она не задевая и не притесняя танцующих, очертила себя место рисунком танца, умело складывая и раскладывая свое тело в такт звучащего джаза. Стремительная и точная в своих движениях, она перелетала на своих ногах, оставляя в воздухе след от сверкающего сияния переливающегося шелкового платья, лака на босоножках, жемчуга зубов и блеска на влажных губах. За очерченным ее кругом сидели онемевшие и занемевшие от сильного желания мужчины. Сдержанные белые американцы, забыв про историческую непробиваемость своих лиц, лица эти распустили от неожиданно набросившегося на них чувственного желания и открыв рот, отдались ему как дети. Они дышали в такт Светке, каждый в своем кресле. Вернее в креслах мужчин не было, там в каждом, сидело по чувствительному, набухшему от напряжения органу, живущему отдельно от рассудка хозяина, яркой насыщенной жизнью. Я хохотала от души, впервые видя массовый виртуальный акт большого количества мужчин, прорвавшихся свозь пелену запретов и устоев. Музыка закончилась, Светка захлопала музыкантам и весело крикнула им на русском языке “Спасибо!” Так мы познакомились.

Потом на моих глазах много раз происходили истории без счастливого конца. Мужчины тяжеловесными мотыльками устремлялись к Светке, при виде ее глаз цвета отчаяния и временного помешательства. Вырвавшись из северного сияния Светкиных глаз и улыбки, мужской взгляд сразу же натыкался на два торчащих в небо соска идеальной груди четвертого размера. Затем мужской глаз был обречен скакать с одного объекта на другой в поисках спасения от навязчивых желаний. Дышать мужикам было нечем. Посколько ответной реакции не было, напряжение перерастало в раздражение и глубокое неудовлетворение. В лучшем случае мужчины обмякали и переключались на более приветливые объекты. В худшем случае был слышен хруст колки и ломки отвергнутых сердец. Того, что Светка о себе рассказывала хватило бы на десять жизней. Представляю, что она скрывала от всех.

Оставив Ромочку со Светкой я пошла взять почту. Едва ключ повернулся в замке, как тень упала на почтовый ящик. Я оглянулась и перестала дышать. Лицо Люсиного агента по недвижимости, которого Светка называла Алексом, стояло в метре от меня. Улица была предательски пустынна. Взгляд Алекса был сосредоточен и напряжен. Судьба кролика, поданного на обед удаву, стала мне необыкновенно близка. От ужаса ноги отказались двигаться, а мозги соображать. Не больше шести метров меня отделяло от входной двери, но подобно финальной фигуре спутника Каменного гостя, я не торопилась расстаться с неожиданным визитером. Страх сковал меня снизу доверху. Мозг отказывался дать реальную оценку опасности или случайности происходящего. Уставшая решать ребусы без финальных ответов, я превратилась в единое образование, имя которому – Паника. Мне хотелось только одного, чтобы немедленно рядом появился Павлик и взял все мои проблемы, тревоги и сомнения на себя. Я взмолилась, чтобы он появился!

В этот момент из-за угла, на недопустимой для жилого компекса скорости, вылетела машина моей неукротимой соседки Аделлы Морес. Жгучая испанка притормозила возле моего дома и вцепившись истосковавшимся взглядом одинокой женщины в тело Алекса, поинтересовалась как у меня дела. После мучительной всеобщей минутной паузы Мачо приветливо взмахнул ей рукой. Мое сердце заскулило, и пытясь назад походкой робота, я вползла в дом. Светка на диване смотрела телевизор. Возле нее, приткнувшись засыпал Ромочка. Я взяла сыночка на руки, донесла до его кроватки, переодела в пижамку, легла рядом и провалилась в тяжелый сон до утра.

Утром, ровно в восемь, я села в Светкину машину и отдалась своим мыслям. Очнулась я только тогда, когда машина остановилась. Мы приехали на набережную в центре города.

-Твой адвокат бездомный? Здесь же ни офисов, ни жилых районов? Или он нас встречает?

-Мой знакомый адвокат потому мне и знаком, что он неисправимый романтик. Он живет на воде в яхте и нам придется его забрать с собой прямо сейчас.

То, что у Светки знакомый не очень адекватен меня совсем не удивило. Да и вряд что-либо меня в последнее время удивляло. Только пугало. Но садиться в лодку… было свыше моих сил. С детства я панически боялась воды, поэтому и плавать не умела. Мой отец был мастером спорта и профессиональным тренером по плаванию. Когда он приводил меня на берег реки и пробовал научить плавать, я спокойно шла ко дну, предупредив, что если еще раз он себе позволит себе оставить меня на воде, то я скажу об этом маме. Проблем у моих родителей было достаточно и без меня. Развелись они до того, как я научилась плавать. Павлик шутил, что научиться плавать мне не суждено оттого, что мои длинные ноги задевают дно океана и поэтому намного проще по дну ходить.

-Ты понимаешь милая, мужчины ведь необъяснимы, особенно в кризисной точке середины жизни, которую они инфантильно растягивают до счастливого конца. Состоятельные люди улетают в этот момент на своих самолетах как можно ближе к Богу, боясь за неизбежное падение популярности совпадающее с опадением овала лица. Кто-то уносится в открытых машинах заглянуть в лицо смерти, а кто-то держиться на плаву, не ступая на землю с палубы своей яхты.

-Что же ты пообещала ему взамен?

На секунду Светкино лицо изчезло и передо мной появилась маленькая растерянная девочка, которая не нашлась что сказать. Заметив, что я поймала ее взгляд и растерявшись от этого еще больше, Светка развернулась и зашагала быстрыми шагами к кассе, где оплачивался прокат лодок. Я шла по пирсу, стараясь не смотреть вниз в темноту воды. Меня слегка подташнивало, и я справедливо не понимала, почему мне нужно подвергаться дополнительным мучениям. Но особого выхода у меня не было. Через два часа я должна быть в полиции с адвокатом. Краем глаза, слева от себя, я зацепила что-то необычное. От меня быстрыми шагами удалялся… я бы сказала … Вася. Лица мужчины я не видела, но плечи были также передернуты тоской от всеобщего несовершенства и одиночества музыкального гения. Мягкие длинные волосы с нежностью поглаживали божественные плечи, завернутые в шелк рубашки с рисунком южного содержания. Я хотела было окликнуть музыканта, но внезапно растерялась, вспомнив в каком виде нас нашли вдвоем. И почему-то не сказала об этой встрече подошедшей ко мне Свете. Сев в лодку, я закрыла от ужаса глаза.

Едва мы оторвались от причала, как я сразу же перевела свое дыхание в режим работы старого паровоза, что позволяло мне ослабить тошноту. На просьбу Светы вытянуть руки вперед, я без слов и не открывая глаз, протянула руки. Ледяное прикосновение к кистям рук и металлический щелчок я зафиксировала одновременно. Открыв глаза я увидела наручники. Света опустила ключ от наручниках в карман. На десять минут воцарилось молчание. Я судорожно и безрезультатно искала логику в происходящем. Картина напоминала бездарно написанный детектив и не имела никакого смысла. Безрезультатно. В конце-концов я спросила.

-А дальше что?

-А дальше смерть Муму. Муки Герасима опускаем, они несовременны.

-А Ромочку не жалко?

-Я бы своих заимела если бы жалко было.

В этот момент весело заиграл Светин телефон.

– Да, Вася, она готова. В том же месте, где была и Люся. Жду. Плыви быстрее.

Обняв на прощание Дусю в аэропорту, Люся ощутила чувство вины. Последнее время мысли ее были заняты исключительно Васей. Дусю же она бессердечно эксплуатировала, пользуясь добротой подружки. Люсе стало очень стыдно и она пробормотала что-то неразборчивое и нежное в Дусино ухо, потом быстро оторвалась от нее и понеслась вперед, прокладывать непростую дорогу к своему счастью. Вася посоветовал Люсе прилететь в Москву неожиданно для мужа, тем самым надеясь смутить последнего. Полная свобода Бориса была получена по умолчанию как только он перекрыл зарабатываемыми деньгами все материальные потребности семьи. Правила игры были негласно приняты. Дочь имела право жить с папой или мамой, при условии получения образования в Америке. Развод не входил в планы обоих супругов. Пока не появился Вася-Василек. Люся панически боялась его потерять. И не веря в то, что сможет его удержать навсегда, она забрасывала Васю подарками, отдавая и отписывая ему все что имела. Но этого было явно недостаточно.

Внезапно Люсю позвали по имени и она обернулась на знакомый голос. Свету было не узнать. В мешковатых штанах и растянутой майке, в бейсболке натянутой на бледное лицо, она выглядела безликим тинэйджером. В руках она держала огромного размера тряпичную сумку, навязчиво приветствующую туристов Сан Диего жизнерадостными надписями. Выдержав паузу, Света тихо сказала.

-С Васей беда.

Люся охнула и перестала слышать шум аэропорта. Мир сузился и замкнулся в звуках, которые произносились Светой. Секундное молчание было нестерпимым и жестоким. Не в силах его переждать, Люся выдохнула

-Он жив?

-Да. Пока. Жив.

Безучастно ответила Света.

-Попались мы Люся, задолжал Вася за наркоту, взялся ее перевести разок. И потерял. Так говорит. Дельцы его нашли в миг. Взяли. Он в Тихуане. Его отдали в мужской притон.

Люся стала белой и несчастной в мгновение, постарев до неузнаваемости. Она почувствовала жгучую физическую боль внутри своего тела, которая разрасталась подобно пламени при мысли каким издевательствам подвергается Вася. Каким то чужим голосом кто-то сказал из ее раненного нутра.

-Поехали за ним. Ты знаешь где он?

-Догадываюсь. Деньги нужны.

-Я сниму…

-Много денег. Ты слишком заметная, тут у меня в сумке майка и шорты, только что в суверном киоске купила. Иди переоденься…

Люся механически, ничего больше не ощущая, и затаив свое дыхание и чувства до того момента как увидит Васю, взяла сумку и направилась в туалет. Ей казалось, что даже глубокий вздох или неосторожный взгляд может уменьшить шансы на спасение Васи. Жизни без нервного, томного богемного музыканта для нее не было. Люся вышла из туалета в безразмерной майке с рекламой водных аттракционов и безропотной безмолвной тенью последовала вслед за Светой. Со спины их можно было принять за двойняшек. Блондинки, одинакового роста с телосложением перепрятанным в бесформенную одежду. Сердце Люси билось непрекращающейся пулеметной очередью. Ее руки вконец онемели и отказались ей повиноваться. Сумка с платьем упала на пол. Света участливо ее подняла. Выйдя из здания аэропорта, Света подошла к таксисту. “В Тихуану”. В машине Люся пробежала в памяти всю свою короткую счастливую жизнь с Васенькой. Неожиданно вспомнился и последний разговор перед разлукой. Вася долго смотрел ей в глаза, убирая волосы с лица и вдруг неожиданно серьезно спросил:

– А скажи Люсик, кого ты больше любишь меня или дочку?

Люся испугалась вопроса, но ответила правду. И добавила.

-Меня бог за это накажет.

-Там и встретимся, меня ведь тоже накажет за то, что больше всего я люблю деньги Люсик…

-Вася, я хочу, чтобы ты знал, что я изменила завещание. Теперь, если что со мной случиться, все переходит не дочке, а тебе.

Вася посмотрел на нее с тоской. Люся порывисто выдохнула.

-Ты что милый, ты что… я тебя так люблю.

Вася вежливо улыбнулся и Люся четко поняла, что сделанного недостаточно, чтобы удержать любимого.

Солнечные зайчики резвящиеся на наручниках слепили глаза.. Напротив меня сидела Света с отсутствием какого-либо выражения на красивом лице.

-Значит Люся тоже была здесь.

-Об этом тебе лучше будет с акулами поговорить. А теперь помолчи, без тебя тошно.

– Я понять хочу.

-А что тут понимать? Хорошо когда любишь Ландау и страдаешь во имя прогресса, или президента Америки, шипишь на него исключительно под одеялом, и то, если он по государственным делам не увернулся от расправы. А если ты любишь порок и жадность, и насытить алчную пасть не можешь?

-Светка, ты же умница.

-Поэтому и делаю, то, что делаю. Я его делить больше ни с кем не могу. Я от ревности с ума сошла. А он на Люсю ледяными глазами смотрел на прощание. Она так ни слова не проронила.

-У меня денег нет.

-Это как посмотреть. Васина идея. Павлик письмо найдет о похищении. Картинка с похищениями станет более убедительной для тех, кто блюдет правила выплаты Люсиного завещания. Всех утопили…

-Я думала, что мы друзья.

-Это тоже часть Васиного плана. На свете есть он и я, и никакого больше.

Внезапно затарахтел звук мотора и прямо перед нами выросла моторная лодка с загорелым и мускулистым сыном мексиканского народа. Света мгновенно сдернула с себя майку и бросила мне ее на руки со словами: “Тихо сиди, тварь. Одно лишнее слово и малыша твоего прихватим. Я ведь в контактном листе в его детском саду.” Потом повернулась к улыбчивому пареньку, который томно произнес:

– Уже раздеваешься? Прекрасное начало. Девчонки как насчет сегодняшнего вечера?

– Двигай отсуда.

– Судя по блестящей внешности и очаровательному акценту вы из Восточной Европы.

-Убирайся.

-Судя по грубости из России. Я обожаю российских девушек, у меня бывшая девчонка из России. Жадная до всяческих удовольствий, меркантильная до мелочей, красавица на подиуме, ленивая лягушка в постели.

Я не думала ни одной секунды, решение пришло мгновенно. Все запасы испанского языка, без напряжения изучаемого мной в школе и институте, как по объявлению всеобщей мобилизации выстроились в моей голове в готовности драться за спасение. Я начала фразу ледяным голосом, лишенным какой либо интонационной и эмоциональной окраски.

-Послушай мальчик, чтобы ты сейчас не услышал, следи за лицом и сохраняй легкомысленное на нем выражение. Перед тобой разборка наркодилеров и меня готовятся убить до того, как мы доплывем до мексиканской границы. Может быть немедленно. Как можно быстрее доберись до берега и позвони в полицию. На яхте большая доза наркотиков. Жива останусь- мои ребята в Тихуане отблагодарят. Теперь сплюнь, скажи самую гнусную фразу про баб, которую ты знаешь и плыви к берегу, но сразу на скорость не жми.

Мачо механическими губами плюнул пересохшим ртом, сказал тривиальную фразу из двух слов мгновенно охрипшим голосом, повернул занемевшую спину и медленно нажал на газ. Он отплывал очень очень медленно, вероятно в страхе, что получит выстрел в спину. Примерно на середине пути, он оглянулся и рванул как ракета к берегу. Я смотрела в небо. Ибо только там знали как закончится для меня сегдняшний день.

Минут через десять на горизонте появилась лодка. Чем ближе подплывала она к нам, тем отчетливее выделялись на фоне ночного неба в лодке три силуэта вместо одного. Два силуэта были явно в полицейской форме и мы со Светой увидели это одновременно. Кровь отчаянными конвульсиями пульсировала в моем горле, и я боялась перевести дыхание, чтобы не спугнуть спасительное видение. Светка встала во весь рост, и с расширенными от ужаса глазами смотрела на приближающуюся к нам лодку, в которой, кроме предательства, она ничего не видела. Затем она посмотрела на меня. Глаза у нее были жалкими и обреченными, словно у загнанного в живодерне животного. Уже раненного, еще не убитого. Светка превращалась на глазах в обманутую девчонку, сжимаясь всем телом в комок. До лодки оставалось метров пятнадцать, когда она оглянулась на меня еще раз, вымученно улыбнулась и сказала:

-А знаешь твой кот перестал орать у меня в машине, он просто лег на пол и не шевельнулся до самого приюта. И там, когда я отдавала его в руки врачу, он был уже полудохлым от твоего предательства.

Затем она прыгнула в воду. Вода забрала ее и сомкнулась, приняв в себя историю про человеческие слабости и пороки. Полицейские по рации что-то кричали. Вася сидел на краю лодки с невозмутимым лицом. Я была бесконечно признательна солнцезащитным очкам, ибо только они способны за броней самодостаточности сокрыть в своей глубине невидимые миру страх и слезы.

Кстати, никогда раньше не знала, что счастье заключается в том, чтобы лежать на дне лодки, качаясь на волнах Тихого океана и совсем ни о чем не думать.