IL13Притянутые ее магнетизмом, мужчины часто осложняли себе жизнь. Достойные попадались не каждый день, поэтому она страдала значительно реже. Ему повезло. Еще в ранней молодости он встретил женщину опытную и мудрую, сумевшую перевести его жизнерадостно фонтанирующую любовную мощь в искусство понимания мечтаний прекрасной половины человечества. Несчастные жертвы сгорали от огня желаний, не имея возможности долго пользоваться глубиной его таланта. Они встретились!

От внимательного уверенного взгляда было невозможно закрыться. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не начать говорить глупости. Она старалась говорить медленнее, чтобы срывающийся от желания голос был менее заметен. На них невозможно было смотреть со стороны, своими чувствами они вызывали цепную реакцию окружающих. На пороге стоял Новый год, и это событие радостно отмечалось в ресторане, переполненном табачным дымом, нескромными юбками и улыбками, прилипчивыми шлягерами. Подтянутый, в безупречной белизны сорочке и строгом черном костюме, трезвый, сдержанный, он выделялся на фоне расслабленной публики. После выпитых двух фужеров шампанского его строгая дистанция в танце вызывала у нее чувство легкой досады. Отсутствие привычного к ней внимания в сочетании с сильным влечением вызывали у нее стойкое стремление остаться с ним наедине. Он предложил подвести ее до дома, и они “стремительно“ преодолели на машине, пешеходное расстояние в десять минут за полтора часа, за которые он не сократил дистанцию между ними ни на миллиметр.

Вызвав ее в обеденный перерыв на улицу, он обыденно сказал.

-Я предлагаю тебе заняться сексом. Обещаю, что будет очень хорошо. Больше ничего обещать не могу.

Они оба были женаты. Она ответила резко, определив направление его дальнейшего движения с указанием четкой цели назначения известного в этой стране каждому школьнику, вне зависимости от персональной успеваемости. На этом встреча закончилась. Через день он закрыл на замок дверь снятой для их встреч квартиры, и они провалились в океан блаженства. Через полгода она уезжала. В те времена туда только провожали. Если кто и возвращался, это не особенно афишировали. Расставались навсегда. На прощание он отказался ее поцеловать.

-Иначе мы с тобой никогда не встретимся.

-А мы не встретимся!

Через полгода она с оказией получила единственное письмо, где он впервые сказал “люблю” и искренние сожаления о том, что не ценил время, когда они были вместе. Прошло много лет, и Горбачев неожиданно сделал то, во что отказывались верить поколения, и она смогла приехать в гости. Он встретил ее в Москве. Сияя блистательной счастливой улыбкой, он выглядел еще лучше, чем много лет назад, меняя по российской моде одну молодую жену на другую, более молодую.

-Когда я приеду в следующий раз, ей будет пятнадцать?

-А ты приедешь?

Пошли третьи сутки, как она не спала в дороге. Они без умолка говорили в машине как два родных человека лишь вчера расставшиеся. Машина сбилась с дороги, и они заблудились в начавшейся декабрьской метели средней полосы России. Дежурная в провинциальной гостинице потребовала паспорт и от нее тоже, но, увидев синюю корочку, спросила.

-А другого нет?

-Нет.

-Тогда мне и этот не надо!!!

Они провалились в короткий сон в двухместном номере на разных кроватях, не желая ничего потерять в спешке. Добравшись до места, он оставил ее у подруги, а сам ушел на работу. Вечером, договорились наконец-то встретится. Хлопотавшая на кухне подружка присела, сильно побледнев, услышав:

-Поехали на вокзал за билетом. Я немедленно уезжаю.

-Ты должна?

-Я хочу!

С вокзала позвонила ему на работу. Он влетел в здание вокзала в распахнутой дубленке без шапки и лица, растерянный как маленький мальчишка, бессвязно повторяя…

-Я не понимаю почему. Какой же я дурак. У меня же были сутки! Почему!!!! Я теряю тебя второй раз в своей жизни. Я поеду с тобой до Москвы.

-Нет!

-Ты можешь остаться хоть на три часа до следующего поезда.

-Нет!

IL17Он беспомощно обнял ее впервые за эту встречу. Из-под ног уплыла земля, и они прикоснулись к вечности. Этот мир стал мал для двоих, в него уже не вмещался выстуженный голодный вокзал, озабоченные неустроенностью пассажиры и бесполезный в своей бдительности, милицейский патруль. Попутчики в купе смотрели на ее немигающие глаза, из которых, не прерываясь, текли слезы. Она пыталась отогреть крошечное пространство в замершем окне, чтобы еще на мгновение оттянуть вечную разлуку. Но силы были неравными – мороз мгновенно зачеркивал беспощадными тонкими линиями его удаляющееся застывшее лицо.

И поезда рассказывали друг другу перестуком колес о встречах и расставаниях, не уставая удивляться людям, которые каждый раз переживали заново давно известные истории про любовь.