СВАДЬБА

Я думаю, что в прошлой жизни он был приятным интеллигентным молодым человеком с негромким голосом, глубоким умом и мягкими, никого не ранящими шутками. В этой жизни он был нашим котом, который своим достойным поведением добился исключительного уважения и любви со стороны всех членов семьи. Мы никогда не унизили его ни словом, ни делом, ни тривиальными “кис-кис”. Достаточно было, спуститься во двор и негромко произнести “Джеймс” как на тебя летел зеленоглазый красавец в черном смокинге с белыми манжетами и строгой белой бабочкой, которая подчеркивала безукоризненные манеры владельца.

Лишь однажды он доставил нам много хлопот и беспокойства. Когда Джеймсу было чуть более года, он влюбился в свою собственную мать Капу, которая жила двумя этажами выше и была не менее блистательной красавицей, чем ее роскошная хозяйка Ирина. Ирине бог дал все: начиная с роскошной фигуры, ума и женственности до правильных черт лица с огромными яркими синими глазищами, которые не оставляли противоположному полу никакого укрытия на этом свете. Кроме того, она была добрая и заботливая мать. И на беду мужикам – верная жена. Стоит ли добавлять, что, как, и положено идеальной красавице она была блондинкой? Ни до, ни после у моего мужа не было такой соседки, да, вероятно, такое счастье бывает лишь однажды! Предполагаю, что звон разбитых сердец звучал в нашем подъезде каждый раз, когда Ирина проходила мимо дверей. Но не услышать сумасшедшие крики многочисленных поклонников из табуна, который носился за Капой, было практически невозможно. Обезумевшие от страсти коты бесстрашно кидались с деревьев в форточки заветной квартиры на высоте четвертого этажа, как только хозяева уходили из дома, оставляя предмет их вожделения в одиночестве. Капа исправно приносила котят дважды в год до четырнадцати лет.

Наш Джеймс в соответствием с хорошим природным вкусом влюбился в Капу с отчаянием молодости, безрассудно полагая, что ему есть, что противопоставить зрелым котам. Мучительный вой отвергнутого Джемса мы слушали вместе с соседями по дому не одну ночь, пока мне в голову не пришла блестящая идея. С припухшими от бессонных ночей глазами, я влетела в телестудию и попросила дать объявление по ТВ.

“Молодой и красивый, без дурных привычек и наклонностей, черный кот желает познакомиться с приятной кошкой для брачных отношений. Шутников просьба не беспокоиться. ”

И телефон редакции, ибо основное время я проводила на работе. Можно даже не сомневаться – дежурные секретари в течение нескольких дней были вынуждены выдерживать шутки разного вкусового уровня, выслушивая тех, кто предлагал себя и многочисленные оригинальные рецепты по решению проблемы.

В конце концов, на другой стороне трубки я услышала мужской голос, с реальным предложением встретиться. Не обращая внимания на возмущение Джеймса, застегнутого в спортивной сумке наглухо, мы нажали кнопку звонка в заветную дверь. На пороге стояла приятная пожилая пара, в квартире пахло уютом, свежевыпеченными домашними яблочными пирогами. Вышитые салфетки успокаивали наши напряженные от бессонницы нервы.

-Мы деревенские. Переехали в город к детям, А Маша не хочет во двор выходить. Она у нас домашняя. Вы оставьте его на день. Потом заберете.

Из приоткрытой сумки вылетел пробкой Джеймс и немедленно забился под диван. В комнату царственной поступью вошла Маша. Зеленоглазая блондинка в длинных пушистых мехах всем своим видом демонстрировала преимущества деревенской жизни перед городской. Правильно питаясь, общаясь лишь с достойными себе, она выработала в движениях балетную плавность, и музыкальность мяуканья. Не влюбиться в эту барышню было нельзя, поэтому, как только она проследовала на кухню, заколдованной беспрекословной тенью, подневольной марионеткой, за ней беззвучно проскользнул Джеймс. Тактично закрыв за ними дверь, мы понимающе подмигнули друг другу. От радостной перспективы наконец-то отоспаться мы не скрывали улыбок. В голове же звучали свадебные колокола.

ОТЪЕЗД

Джеймсу для переезда на постоянное место жительства в Америку требовалось пройти медосмотр у ветеринара и после этого получить разрешение на выезд у главного ветврача области. Когда мы вошли в больницу для домашних животных, не только у моего кота сжалось сердце от запаха смерти, крови и боли. Без необходимой материальной базы, в мире, перевернутом бесконечными перестройками и отсутствием финансирования, еще не научившись спрашивать деньги за свой честный труд, в неприспособленном помещении помогал братьям нашим меньшим человек с золотым сердцем и дипломом врача. Осмотрев кота, врач дал направление на сдачу двух анализов, традиционных и для людей тоже.

-Доктор, а как же я… Он ведь у нас на улицу ходит…

-Ну не промахнитесь! Чужого не принесите!!!!

Изобретательности нашей хватило только на то, чтобы поставить огромный таз перед выходом из квартиры и грозного предупреждения Джеймсу, что пока он свой долг перед нами не выполнит, на улицу мы его не пропустим. Сначала кот подумал, что мы бездарно шутим. Спустя несколько часов Джеймс уже проявлял изобретательность, чтобы как-то пронырнуть в дверь в компании входящих и выходящих. На второй день в его реве, когда он обращался, глядя нам сурово в глаза, можно было уже разобрать человеческие слова. К концу второго дня надежда на то, что к хозяевам вернутся остатки разума, покинула Джеймса, уставившись мне в лицо, он с демонстративной откровенностью сделал то, чего него добивались, после этого вылетел в распахнувшуюся дверь и отсутствовал несколько дней, пытаясь, справиться с нанесенным ему унижением. Преисполненная сознанием выполненного долга, я торжественно внесла в лабораторию две коробочки с заветным содержимым. Узнав, зачем мне результаты анализов, молоденькая симпатичная лаборанточка скромно спросила, а нельзя ли ее взять вместо животного? Что я могла ответить этому восемнадцатилетнему котенку…

Потом был визит в мрачную приемную Главного Ветеринара области. Я в 1995 году попала к функционеру 70-х, мне показалось, что не только костюм был из горкомовских запасников, но и по радио зазвучала бравурная музыка всеобщего социалистического счастья.

-Куда вывозите? В Америку!!!! Хоть бы кота на Родине оставили!

16 июня 1995 года Джеймс обрел вторую Родину.