thumb_700-5

У меня никогда не было двоюродной сестры. Мечте моего детства так и не дано было сбыться. Мне всегда казалось, что в этом сложном родстве, подсмотренном мной из русских книжек позапрошлого века есть щемящая тайна, которая живет в барских усадьбах, на княжеских балах и прячется в высоких потолках девичьих спален. Я с большой надеждой смотрела на сестру моей мамы, но мечта моя так и оставалась мечтой. Мне хотелось иметь близкую мне девчоночью душу именно по линии моей тети, которую я звала двоюродная мама или Лиза. Лиза больше молчала, чем говорила, и, словно чуткая и большая собака, появлялась в том момент, когда мне становилось неуютно, пусто и одиноко. Оглядываясь в поисках помощи, я видела Лизу.

А ты знаешь, когда становиться пусто? Когда нет любви, когда ты не встречаешь ответную и твоя любовь становится нелепой, жалкой и ты начинаешь стыдится своего чувства, которое приносит окружению столько неудобств. Это случилось со мной впервые в пять с половиной лет. Его звали Мишкой.

В тот день мальчик по имени Коля, без всякой на то причины, сильно толкнул меня в спину. Это случилось с Колей не впервые. А еще я заметила, что Колины родители никогда не смотрели в лицо Коли, всегда мимо, даже когда завязывали ему шнурки на ботиночках. Они смотрели мимо шнурков, словно и ботиночки им не интересны. После удара в спину у меня слезы посыпались из глаз сами по себе, и рот начал кривится влево, независимо от моего желания. Неожиданно появился Мишка. Он грозно посмотрел на Колю и сильно стукнул ему кулаком по коленке. В этот момент я широко открыла рот, потому что в мою жизнь пришла первая любовь. Она пришла сама по себе и осталась со мной, независимо оттого, что Коля и Миша сразу же побежали вместе играть в паровозики.

На следующий день я заболела. От большой любви. Кроме того, что душу мою распирала благодарность и нежность к Мишке, у меня завелись враги, которые днем и ночью разрезали кинжалами мое горло. Всех врагов мама называла ангиной. За две недели заточения я вместе с красочными Диснеевскими мультиками, где проигрывались сотни вариантов встречи со спасителем, продумала свое поведение и наряд для встречи с Мишкой до мелочей. В день возвращения в детский сад, утопая в кружевах лучшего своего платья и специально купленных бантов по этому случаю, я попросила маму положить в мой карманчик еще один носовой платок – для Миши.

Белоснежкой я вошла в нашу группу, подошла к Мише, и потрогала его плечо. Миша посмотрел на меня, словно родители Коли на шнурки, и продолжил играть с солдатиками. В моем сердце впервые появилась пустота. Этого никто не заметил.

Я никому об этом не сказала, и мне даже стало очень стыдно за эту пустоту. Мама вытряхнула два заплаканых платка из кармана платья и кинула их в стирку. В этот трагический момент, меня, вместе с моим несложившимся днем, подняла в воздух моя двоюродная мама и тихо спросила в самое ухо.

-Как тебя встретил Миша? Он обрадовался?

Я еще не умела рассказать про то, что произошло. А Лиза прижала меня к себе и тихо добавила.

-Ты знаешь лучше никогда не дарить ни платков, ни носков, ни ножей, чтобы не расставаться. И жизнь твоя будет веселее.

Я крепко сдавила Лизину шею и в моем сердце изчезла пустота.

thumb_700-6Лиза была пианисткой. Она жила с черными и белыми клавишами в большой дружбе. Мне казалось, что именно они и закрывали пустоту в Лизином сердце.

После этого дня я очень быстро выросла, пошла в школу и даже успела закончить шестой класс перед тем, как случилась история c письмами. Лиза очень изменилась за последние два года, была задумчивой и часто писала письма. Потом складывала их в коричневую коробку, которую держала в своем шкафу. Я не знаю кому были адресованы неотправленные письма. Единственное, в чем я уверена, что там, куда Лиза их не отправила – была пустота. Я знаю что Лизу нам послали с неба, хотя мама повторяет, что родственники из провинции прислали Лизу в Москву учиться. И это нас роднило. Что ей нужно учится Лиза сказала мне лишь однажды, а что мне нужно учится я слышала каждый день и порой даже от совсем чужих людей. Из школы мы возвращались одновременно и до прихода родителей с работы, мы жили с двоюродной мамой в прекрасном дворце, выстроенном из черных и белых клавишей, которые оживали под Лизиными пальцами. Я замерев, сидела рядом. Однажды Лиза спросила, не хочу ли я научится играть. Это был единственный раз, когда Лиза обратилась с тем же вопросом, что и все окружающие меня взрослые люди. Я подошла к пианино, нажала на клавишу и оттуда вместо музыки выскочило маленькое визгливое существо, которое меня немножко испугало и сильно расстроило. Дворец был разрушен. В этот момент я твердо решила, что когда вырасту, то стану строителем и буду строить замки, и попросила Лизу в этом мне не мешать. И не заставлять меня учится играть на пианино. Лиза стала очень серьезной и искренне пожелала, чтобы моя мечта исполнилась.

thumb_700-8

В одно из воскресений Лиза стала грустной. Потом неделю ходила с красными от слез глазами и отвечала на вопросы тихим-тихим голосом. Она уехала в провинцию пока меня не было дома и никто так и не cмог мне объяснить почему. Вернее мне объясняли, но я хорошо чувствовала, что впервые мои родители говорят мне неправду и очень от этого страдают. А через две недели, после девяти часов вечера, папа тихонько открыл дверь в мою комнату и спросил каким-то чужим голосом.

-Старушка, ты не спишь? Там к тебе посетитель. Оденься.

Имя старушка происходило от Старуха Изергиль. Папа так меня называл, когда шутил. Сейчас же папа выглядел растерянным и грустным. А слово посититель он не употреблял никогда, и вообще это слово вырывалось только из уст сердитой Аллы Алексеевны, главной начальницы в школьной библиотеке. Я вышла в комнату, там меня ждала мама и никакого поситителя больше не было.

-Доченька, тебе Лиза оставляла письма?

-Она мне ничего не оставляла. Но я знаю где лежат Лизины письма. Они написаны не мне, а другому человеку.

-Он ждет тебя в прихожей.

Лиза оставила коробку с письмами у меня на столе. Я решила их не трогать пока не вырасту. Я знала, что эти письма кому-то очень важно прочитать. Поситителю. Пока я взяла коробку, и пока шла до прихожей, я старалась представить себе Этого Человека.

thumb_700-7

А он оказался совсем не похож на все, что я о нем думала. У меня было чувство, что ему холодно, словно он стоял не в нашей прихожей, а в морозильнике. И старался не подавать вида, что скоро совсем замерзнет или чего-доброго еще умрет от холода. Мне не было его жалко. Я протянула ему коробку и спросила.

-Вы поедете за Лизой?

Он посмотрел на меня глазами усталыми и серыми.

-Ты все прочитала? В твоем возрасте еще читают чужие письма. Не боятся… И что мне делать? Я женат.

Я стала рассматривать шнурки на ботинках Этого Человека. Так делал папа, когда мама спрашивала его голосом со слезами. Я не хотела смотреть в глаза человеку, который не знает что делать с Лизой, и с тем, что она его любит. Я не могла ему объяснить, что мне жить без Лизы очень и очень плохо и только от него зависит вернется она ко мне или нет.