“Мама, этот бумажный самолетик я дарю тебе в День Святого Валентина.

Ты знаешь как трудно научить самолет летать?

Также трудно, как любить.”
Миша, 8 лет

“Что мы с Инной, Ритой и Катей
делали вчера под навесом!..
Мы играли с ними в распятье.
Я была Христосом Воскресом.

Обзывали дурой, нахалкой,
по ногам крапивой хлестали,
били и вручную, и палкой,
прыгалкой к кресту привязали.”
Вера Павлова

Она вскрикнула и затихла. Резкая боль в спине, нетерпимая, мгновенно привела ее в чувство. От ужаса глаза широко открылись. Боль изчезла. Свет от звезд казался слишком резким. Аня почувствовала сырость земли на которой лежала. Луна первой врезалась в глаза, а уже потом рассыпанные прямо над опрокинутым лицом, звезды. Ночная свежесть залезла в рукава легкой куртки и злобно забинтовала холодом лопатки на спине. Быстро поднявшись на локтях, Аня смогла оглядеться. Осторожно, боясь возвращения боли, встала на ноги. Внизу, у подножия горы, вились белые и красные нити света от фар машин. Скоростная трасса не замедляла свой поток даже ночью. Машины ускользали из видимости сквозь пальцы предрассветной тишины.

С правой стороны растилалась межгорная равнина, откуда в начале осени сухими ветрами нападали беспощадные пожары, утверждая свою всесильность над человеком. В той стороне, высоко-высоко и был Тот, с кем она была откровенной, шутила или горько жаловалась, от кого ждала помощи. Она рассказала о нем подруге, приехавшей из края затяжных мелких дождей. Подружка хохотала: «Да, это в твоем духе, отвернувшись от креста, оставив его за спиной, говорить со своим Богом.»

Аня смотрела в небо молча. Решение было уже почти принято, и от неизвестности ее уже никто не смог бы защитить. Как говорит Муж: «Порядочность частичной не бывает».

Равно как и предательство.


Кружилась голова. Странно, что она не смогла вспомнить как оказалась на холме. Ничего, что случилось вчера. Или сегодня? Спустившись, она попала в сад, где росли апельсины. От запаха цитрусовых заскулил живот. Рядом переливалась металлическим светом бензозаправка. Судя по неадекватному дизайну станции, больше напоминающей космический корабль, нежели место, где водители запасались топливом, она находится в Беверли Нилз, где китч был возведен в культ. Станция была безлюдна.

Нужно было вызвать такси и добраться до дома, и что-то объяснить Мужу. А может быть это он сможет что-то объяснить. Она заглянула в кошелек в поисках наличных денег. И не обнаружила там ничего, кроме несколько сот российских рублей. Она не сразу поняла, что коробочка, больше похожая на металлическую косметичку, и есть банкомат. Усмехнувшись еще раз причудливым фантазиям владельца, вероятно реализующего таким образом несбыточные мечты о первых ролях в Голливуде, она постаралась втиснуть свою карточку в приоткрытый от жадности, рот банкомата. Карточка не влезла в щель. Беззлобно ругнувшись про себя, Аня ввела цифры, пароль и получила доступ к своему счету. Машина оказалась любопытной и стала задавать непривычные вопросы. В ненормальности владельца бензоколонки она уже абсолютно не сомневалась и открыто улыбалась витееватому письменному допросу. В заключении банкомат мужским голосом фамильярно промурлыкал ей пожелание доброго вечера, ссыпал двести долларов и любезно спросил не хочет ли она узнать свой баланс? Аня автоматически нажала «Да», взяла квитанцию и механически взглянула на нее. Потом еще раз. Потом еще раз, уже с ужасом.

На ее счету лежала сумма в пятьсот раз больше ожидаемой. Но испугало ее не это. На квитанции стояла дата. Сегодня было 9 июня 2030 года. На холме Аня провела двадцать лет.

sunrise copy

Зеленый огонек такси, как вкопанный, замер у ее ног. Проехав пятнадцать минут такси остановилось.

-Мы приехали. Вы будете выходить?

Она безмолвно протянула деньги и осторожно вышла из такси. Неслышно подошла к своему дому, поднялась на крыльцо, протянула руку к звонку. Замерла на несколько минут. Затем убрала руку, бессшумно отошла от дома и села напротив него на землю.

Это был ее и не ее дом, настолько он изменился. Неизменной осталась его форма. Деревья и цветы были совсем другими, дом был выкрашен матовой платиновой краской и отсвечивался металлическим светом. Она обратила внимание на отсутствие фонарей – освещение давали дома, цветы. Солнце не рассеяло мираж вокруг нее. Гараж дома открылся беззвучно, появилась молодая женщина с маленьким ребенком на руках. Женщина усадила малыша в машину и уехала. Мужчина лет тридцати уехал на другой машине. Аня старалась рассмотреть его лицо, боясь сама себе сделать признание. Затем из гаража выехал ее Муж. Он встретился с Аней глазами. Остановил машину. Спокойно сказал:

-Ты хочешь зайти в дом?

-Я не знаю.

В голосе Мужа не было удивления, только бесконечная усталость.

-Пойдем в дом. Ты замерзла.

Только теперь Аня услышала как громко стучат ее зубы. Муж помог ей встать с земли и прижал к себе. Она закрыла глаза в надежде, что сейчас проснется. Открыла. Пошла в дом следом за Мужем.

Едва переступив порог она подавила в себе крик от ужаса. С фотографий на Аню смотрела счастливая женщина, прижимающей к себе ее взрослеющего сына. Мальчик заканчивает среднюю школу, высшую, женится. Кругом эта смеющаяся женщина, которую с любовью обнимает ее Муж и Сын. Кто-то тронул Аню за плечо. Пугаться было уже нечего. Поэтому повернулась она спокойно и увидела мужа с халатом в руках.

-Эта женщина совсем на меня не похожа.

-Мы с ней похожи. И счастливы. Тебе нужно согреться. Иди прими душ.

Аня поняла, что ее нет. Ее присутствия нет в этом доме, она стерта с фотографий, и из глаз мужчины, стоящей перед ней. В этом доме живет счастливая семья. А малыш, которого увезли в машине, вероятно ее внук или брат ее Сына? Муж положил ей в руки халат. Ярость поднялась изнутри. Она прошептала:

-Я ЕЕ халат надевать не буду!

-Это твой халат…

-Это не мои фотографии.

-Я купил этот халат на случай твоего возвращения.

Муж вдруг постарел и как-то сгорбился. Усталость и безразличие протянули руки к халату, и потащили Аню в ванную комнату. Все, все вокруг было чужим. Краны в душе были похожи на насмешку. Они радостно застрочили, словно короткие пулеметные очереди, едва она зашла в душевую. Аня почувствовала себя в декорациях фильма, где неуемная фантазия художников, скачет по предметам быта, превращая их в пародию.

– Я сделаю твой чай.

– Челси давно умерла?

-Да. Десять лет назад.

Собака бы ее дождалась, и ее можно было бы забрать из этого дома. Животные не предают. Они не люди. Она пряталась в халат от улыбки женщины, которая светилась счастьем рядом с взрослым Сыном.

-Ты по-прежнему пьешь мой чай?

-Очень редко. Когда скучаю по тебе и в день твоего рождения.

-И за то спасибо.

-Ты хочешь что-нибудь узнать?

-Расскажи мне про Сына.

Она слушала не шевелясь, боясь даже дыханием перебить Мужа. Подробный рассказ о том, как было украдено ее материнство. Внезапно он сказал.

-Прости, мне обязательно надо быть на работе через час. Я отвезу тебя в аэропорт.

–Откуда ты знаешь?

-Я уже отвечал тебе на этот вопрос. Собирайся. Твой рейс через два часа.

После этих слов Муж подал ей новые джинсы, свитер и куртку. Они были точно такими же, как те, что она сняла в душе.

-В сумке все, что тебе нужно, чтобы вернуться.

-Туда?

-Нет, сюда.

-Почему ты молчишь?

-От отчаяния…

-От отчаяния?

-Я все понимаешь, знаю что произойдет, но не в силах ничего изменить или остановить. И я уже пытался остановить и это ничего не изменило… Наступает отчаяние.

-Что происходит? Ты понимаешь что со мной происходит?

-Теперь уже да…

-Что такое «уже» и что такое «теперь»?

-«Уже» и «теперь» – означают «в этот раз».

-Ты хочешь сказать… что я уже возвращалась? Что происходит когда я возвращаюсь?

– Я не могу об этом больше говорить, я много раз пытался тебе помочь.

-Объясни мне.

-Ты возвращаешься не ко мне. Ты это знаешь?

Она молчала. Холод сковал ее, ноги и руки приросли к стулу, и она стала бездушным повторением геометрических линий. Она отчетливо помнила все, что произошло в этом доме вчера. Но на нее смотрели глаза Мужа, прожившего без нее двадцать лет.

-Тебе пора, я вызову такси.

Она подняла глаза на Мужа, лед в его глазах быстро стаял и обернулся теплом, любовью и всем тем, из чего состояли двадцать лет ее супружеской жизни. Муж опустился рядом на колени, бережно сгреб ее сильными руками и прижал к себе.

-Со способностью любить рождаются. Этому нельзя научиться. Береги себя! Запомни, ты будешь встречаться с разными людьми, у них будут причины быть с тобой жестокими. Кто бы и что бы с тобой не сделал, кто бы ни ранил тебя своими словами, поступками… Когда тебе будет плохо, запомни… У тебя есть билет в обратный конец. У тебя есть дом. Я тебя очень люблю и жду. И сын тебя ждет. С богом!

Она знала, что настоящего мужчину отличает великодушие по отношению к слабым. И знала, что настоящих в мире немного.
[/wow_panel1] Теперь в Москву из Лос Анжелоса можно было долететь за три часа. Паспорта остались в прошлом. Пассажиры прикладывали пальцы к тонкому стеклу на котором высвечивалась их персональная информация. Она еще раз посмотрела на сегодняшнюю дату. 9 июня 2030 года. Ей по-прежнему 36 лет. Значит прошедшие двадцать лет ее не тронули. И она всего на десять лет старше своего сына.

В сумке лежал альбомчик с фотографиями. Мальчик, лет семи, с большими голубыми глазами, стоял возле стены бревенчатого дома в Подмосковье. Над головой резные ставни и доска с адресом.

На стоянке в Шереметьево она подошла к первому свободному такси. Таксист скосил взгляд на бумажную купюру, смягчил взгляд и услужливо открыл дверь. Неожиданно для себя Аня в машине заснула. Вздрогнув, очнулась от радостного:

-Просыпайтесь, барышня, выходим.

Она стояла возле дома с фотографии, в котором никогда не была. Аня знала зачем она здесь, но не понимала как она сможет выполнить то, ради чего прилетела. Дверь открылась и на пороге показалась невысокого роста миловидная женщина с длинными, зачесанными вверх волосами. Аня никогда не встречалась с ней прежде, но воздуха вдруг стало намного меньше,и она не узнала свой охрипший голос:

-Здравствуйте!

Женщина ласково улыбнулась и протянула красивую руку.

-Здравствуйте, здравствуйте… Мы знакомы?

Рука прожгла Аню насквозь. Хотелось ее вырвать. Женщину она узнала, и постаралась сказать спокойным голосом.

-Нет, мне о вас мама рассказывала. Вы ведь Жена..?

-Да.

-И вы доктор?

-Да.

-И у вас есть сын.

– Нет. Он успел только родится и ангелы забрали его на небо. А у вас есть дети?

– Сын. И уже внучка.

-Вы шутите. Во сколько же вы рожали, милая?

Аня почувствовала, что очень устала.

– Я хотела бы забрать памятную для себя вещь из вашего дома. Она не представляет ровно никакой ценности. Это единственное, что осталось от моей мамы, которой уже нет. Маленькая авторская игрушка. Из дерева. Крохотная Дама с собачкой. Чеховская миниатюрка.

-Вы уверены, что она в доме?

-Да, пожалуй это единственное в чем я сегодня уверена. Ваш муж …

Аня не смогла произнести его имя. Она почувствовала пустоту и одиночество и до боли захотелось, чтобы кто-то ее обнял и спрятал от того, что произойдет в следующую минуту. Она пересилила себя и продолжила ровным голосом.

– Ваш муж должен знать где эта игрушка. Будьте так добры, спросите его.

-Проходите в дом…

-Нет, я на воздухе постою. Мне нехорошо, я с самолета.

-Может вам принести воды?

-Нет. Ради бога, спросите своего мужа про игрушку, мне это очень важно.

И сорвавшимся голосом добавила:

-У меня больше ничего не осталось.

Жена кивнула и ушла в дом. Те пятнадцать минут, которые Аня стояла под дверью показались ей еще одной вечностью. Внезапно она почувствовала тепло. Сомнений быть не могло. За спиной стоял Антон. Она повернулась. На нее смотрел роскошный лабрадор с огромными зелеными умными газами. Собака подошла ближе и уткнула свою большую голову ей в колени.

-Как тебя зовут?

-Его зовут Жора.

Мимо проходящая Женщина совсем не имела возраста и доброты.

– А сколько тебе лет?

-Ему пять, но по развитию намного больше. Хозяин как напьется, там спорит с Жорой о проблемах высшей математики, ругается до того, как головой куда откинется. Сдох бы скорее.

-Жора?

Бесцветная женщина вдруг засверкала жемчужными слезами, которые потекли по ее коричневым щекам.

– Господь с тобой.

Женщина перекрестилась и спустилась к реке. Аня присела на корточки и что-то быстро и тихо говорила Жоре. Успокоение принесла ей встреча с собакой, и впервые с момента пробуждения, она почувствовала, что больше не одна. Собака внимательно ее слушала. Жора закрыл собой свистящую дыру, через которую Аня металась в поисках ответа на происходящее, нелепо натыкаясь на растущее количество вопросов. Наконец дверь открылась и в дверях появился Антон. Будто злой художник раскрасил его тусклыми красками. В волосах появилась седина, он прибавил в весе и чуть ссутулился. Через четыре года ему будет пятьдесят. Она положила руку на голову собаке.

-Только пожалуйста не уходи, я не могу тебя потерять.

Затем подошла к Антону. Его ледяной взгляд не позволил ей подойти слишком близко.

-Отдай мне Даму с собачкой, пожалуйста.

Антон протянул ей потертый листок. Аня открыла его и с удивлением прочитала слова, написанные ее рукой.

9 Мая 2010 года

Солнце нежно обнимало-целовало промытую дождем Москву. После пятилетней разлуки Аня вернулась в похорошевший город.

Да, действительно с последней, зимней и негостеприимной встречи с Москвой прошло ровно пять лет. Теперь, в 2010 Москву не узнать. Она с любопытством смотрела на прохожих. Здесь, в России, они очень отличались от привычных калифорнийцев. Аня с улыбкой узнавала в москвичках свои скрываемые вредные привычки, что-то подчеркнуть, чего-то перетерпеть, но остаться заметной и узнаваемой в толпе. Это возможно было сделать там, а здесь нельзя. Ибо здесь все старались. Было забавно смотреть как женщины идут вцепившись в мужчин, с тревогой на них поглядывая. То ли, чтобы мужчины куда не убежали, то ли чтобы женщины не отставали от убегающих мужчи. Все радовало, все воспринималось как праздник. Усталости после суточного перелета в Россию из Лос-Анжелоса Аня не чувствовала.

Театра, в который она опаздывала, похоже не существовало. Билет на спектакль выглядел как настоящий, а театр Таксисту найти не удавалось. Молодой, нетерпеливый мужчина, был раздражен и недовольно бурчал о пробках, ценах и неказистых подробностях своей жизни. Аня, никуда уже не торопилась, радуясь теплому летнему вечеру. Прохожие на вопрос Таксиста делали движения отрицания с помощью рук и головы, вместо того, чтобы что-то внятно объяснить. Милиционер, цинично щурясь, отвечать на вопрос не счел возможным. Спектакль уже начался без Ани, как вдруг рядом с ее стороной такси остановилась машина. Она повернула голову и поток солнечных зайчиков влетел в такси из открытого окна соседней машины. Антон что-то спокойно и вежливо спрашивал, не открывая глаз от Ани, потом махнул Таксисту, предлагая следовать за ним. Две машины ехали по улице, которую заливало золотым светом, а в зеркалах заднего просмотра отражались счастливые улыбки двух счастливых людей. Машина остановилась на перекрестке и Аня поспешила сказать:

-Следуйте за нами, а то Вы меня потеряете навсегда.

Антону совсем не хотелось уезжать, но он улыбнулся, завел машину, свернул направо и изчез.

На сцене блистательно играли Актеры, а Аня ничего, кроме двух огромных голубых глаз не видела и совсем не понимала что она делает в театре. Ко второму действию остатки здравого смысла и талантливый спектакль окончательно победили необходимость бежать по улицам Москвы в поисках потери того, чего она никогда не имела. Влюбленность, смирившись с реальностью, растаяла, как и положено. Актерский ансамбль играл настолько слажено и образы режиссером были прописаны настолько тонкими и точными масками, что хлопала Аня долго и сердечно, в очередной раз улыбнувшись тому, что российский театральный зал, это исключительно зал дамский! Страна красивых, интеллигентных и одиноких женщин, живущих романными и экранными страстями, растворяющими свою нерастраченную нежность в театральных и музейных залах. Спустившись в туалетную комнату, она была весело удивлена тому, какое пристальное внимание было оказано ее вычурным туфлям. Туфли, поднимающие Ане настроение, были ярко-синего цвета. На них красовалось большое и блестящее, переливающее золотом, лого “Тони” и такой же толстый золотой двенадцатисантиметровый каблук неуместно и задиристо цокал по кафельному полу. Ее смешило то, что ничего примечательного в ней, кроме этих туфель для взыскательной московской публики не оказалось. Аня почувствовала себя невидимкой в стране требовательных женщин, радуясь свой безнаказанности, ибо какую бы физиономию она сейчас не скорчила – ее никто не заметит. Улыбка ее расползлась на все лицо, когда она вышла на крыльцо театра. Вдохнула в себя аромат московского вечера и вдруг увидела то, во что отказалась поверить, но видение это осталось в ее памяти навсегда.

На деревянном помосте, посреди театрального двора стояла скамейка. На скамейке сидели два огромных смеющихся синих глаза и большая детская улыбка. Там еще были русые кудри, высокая тоненькая мальчишеская фигурка, длинные пальцы, ярко-голубая майка, но кроме синющих глаз Аня ничего не видела. Все остальное значения больше не имело!

-Именно так я и представляла себе положительного героя из бестолкового и бесконечного российского телесериала.

-А я себе злобных и меркантильных феминисток-американок.

-Ты знаешь, что ты красивый?

-Нет. А ты знаешь, что ты красивая?

-Да, я знаю.

Они шли по бесконечной Москве, пока не пришли в храм. Было далеко за полночь, но двери храма были открыты. Шла служба. Строгая женщина в темном платке взяла Аню за руку и отвела в маленькую комнатку.

-Вот мощи святые, ты можешь здесь молиться

Происходящее казалось странным сном. Светало.

-Ты устала?

-Нет, у меня же день.

– И у меня день вместе с тобой наступил. Навсегда?

-Навсегда…

-Куда тебя отвезти.

-У тебя есть раскладушка?

-Да, есть, а я лягу на диване. Тетя уехала в Сочи до конца лета.

-А жена?

– Я развелся.

– А девушка?

-Да, есть Девушка Лариса, которая хочет стать Женой и она мечтает родить для меня сына.. Я вдруг понял, что меня совсем не волнует будущее. Встретившись с тобой я потерял прошлое и будущее.

И уже когда свет потушили, Она спросила…

-Я тебе не нравлюсь?

– Почему, очень нравишься. Я просто боялся тебя обидеть.

– Обидеть?

– Мужчины же свиньи.

– Я знаю.

Привычный мир изчез. В нем остались все бытовые условности, привязанность к местам, удобствам и вещам, значимость денежных знаков, комфорта, тепла. Единственное, что нельзя было потерять – это Сына. Сын был главным, как и главным был новый мир, без условностей. Соединить эти два мира Ане не представлялось возможным.

В вечности жилось очень комфортно. Там были одни шерстяные носки на двоих – чьи-то ноги отогревались и сразу же следующие две забирались в теплую пещерку. Там же был и один махровый мужской халат темно-синего цвета. Его надевали по очереди, словно плащ, для того, чтобы пройти по темным коридорам сталинской квартиры под прицельным взглядом угрюмых парадных портретов в неулыбчивую ванную, и бегом вернуться обратно в постель, где останавливалось время.

На кухне обитали в избытке кастрюльки, но всего лишь две тарелки и чашки. К приходу Антона с работы, на сковородках что-то ласково журчало, затем весело перебивало во рту речи, которые особого смысла не имели, и замирало замерзающими остатками на тарелках, оставаясь ненужной подробностью в вечных отношениях между мужчиной и женщиной.

Иногда они обращали внимание на шум дождя за окном. И покидали свое убежище, чтобы оказаться на улице. При этом чемоданы Ани так и оставались нераспакованными. Антон вынимал из шкафа какие-то майки, свитера и куртки, надевал их на нее, убедившись, что она не замерзнет. Ей и в голову не приходило посмотреть на себя в зеркало, может быть тогда она бы увидела насколько велики и нелепы вещи, в которые ее наряжали. Но смотрела она только в два огромных смеющихся голубых глаза, которые счастливо щурились и совсем закрывались, когда находились рядом с ее лицом. Дни не имели ни конца, ни начала, это была единая смешливая беседа одного человека, который по какой-то причине долго жил на две половины земного шара. И скорее всего даже не догадывался об этом. И вдруг встретился со своей половиной. Все мгновенно встало на свои места, убрав временные ценности и привязанности. Посколько произошло главное, подробности растворились от собственной незначимости.

Единое целое с четырьмя руками бродило на четырех ногах под московским дождем. Оба рта разговаривали о чем-то незначительном, но в основном целовались. Он был намного выше, так что у теплых летних небесных капель не было никакой возможности добраться до нее через надежную защиту, бережно обнимающих ее двух больших заботливых рук. В мире, состоящем только из них двоих, внезапно нарисовалось странное дерево, на котором росли железные замки. Аня не удивилась. Антон объяснил, что люди замыкают свою любовь на этом дереве, чтобы не убежала. Аня знала, что им двоим бежать друг от друга некуда – земля слишком мала.

Вторым посетителем их мира стала Женщина, похожая на березку. У нее не было возраста, ей могло быть и двадцать восемь лет и больше пятидесяти. Женщина была высокой и очень тонкой, в длинных белых одеждах, скользящих по ее телу, чуть обозначивая его очертания. Из ее спокойных глаз шел свет и умиротворение. Казалось движение земли и времени притормаживалось рядом с ней, чтобы задержавшись, услышать что-то важное. Женщина продавала маленькие деревянные игрушки. Посреди зверушек стояла чеховская Дама с собачкой. Откуда она появилась в стаде козлов, кошек и баранов было непонятно, но ее растерянный взгляд, словно умолял забрать ее с прилавка.

Аня опустила Даму в руки Антону:

-Дама останется с тобой. Дама, как и я, жила на юге и ждала Гурова. Долго. Может, как и я, больше двадцати лет.

-У тебя есть собачка?

-Да, но я намного больше люблю людей. А больше, чем людей, я люблю своего сына. У меня билет на…

– Я не хочу знать, когда ты улетаешь. Я не хочу этого ждать. Мы будем жить вдвоем, словно этого дня нет. Мы будем жить с тобой сегодня и «завтра» в нашем сегодня никогда не наступит. Извини. Извини. Извини!

-Давай уберем «Извини» из нашего словаря. И слово «спасибо». Ты слишком часто его употребляешь.

-Хорошо. Еще слово «Муж» и «Америка».

-Извини.

-Такого слова нет!

Они даже болели вместе, вместе чихали и кашляли. Варили глинтвейн, искали какие-то таблетки от температуры, которая еще неизвестно почему взлетела до небес. Но и это не отвлекало их. Жизнь была удивительна проста. Гречневая каша, горячая вода в душе и одна подушка на двоих, заменяли целый мир. Она поняла, что те условности, которые всегда имели большое для нее значение были всего лишь сублимацией простого человеческого счастья. А когда оно появилось, прежние приоритеты песком ссыпались в прошлое.Они прожили вместе вечность, которая не переводилась в дни и часы.

-Ты может уйти пораньше с работы?

-Зачем?

-Я завтра утром улетаю.

Невероятными тяжелыми усилиями стрелки доползли до цифры три. Антон сел в машину.

-Я буду через десять минут, девять, восемь, семь..

Он не опустил трубку даже тогда, когда его губы целовались. Вечер был печальным и счастливым, счастливым и печальным. Двое срывались на нежность, на слезы, на смех. Увидев готовые к отъезду чемоданы, он зло сказал:

-Вот выкину твои паспорта и ты станешь ничьей женой и навсегда останешься со мной.

-Не смогу…

Измученные отсутствием счастливых развязок влюбленные провалились в сон. В четыре утра пропищал будильник. Аня приняла душ и еще раз проверила билеты. Москва – Лос Анжелос отправление 10 часов 40 минут 9 июня 2010 года. Замотав мокрые волосы полотенцем она прильнула к спящему. Антон мгновенно проснулся, обнял ее и так они лежали не шевелясь, пока не зазвонил телефон.

-Да, заказывали, спускаемся.

Аня знала, что спастись можно только молчанием. Пройти по краешку, не закричав, ничего не обещая, ни на что не надеясь, проститься сейчас раз и навсегда.

Тихонечко. Выть можно будет потом. Ползать и причитать, прокусывая до крови руки, губы и колени. Просить, молится, проклинать. А из дома нужно выйти тихо и попрощаться навсегда. Только руки не могли отпустить его. Они сжимались сильнее и сильнее, словно отпустив их, она упадет с высоты и насмерть разобьется.

Аня забилась в угол на заднем сиденье такси и пролежала свернувшись в комок всю дорогу. Таксист молчал. Он много повидал на своем веку.

В аэропорту Шереметьево, Аня, словно механическая заводная кукла, направилась к световому табло с расписанием вылета самолетов. Диктор монотонно сообщала информацию на русском и анлийских языках.

И таким же равнодушным голосом прочла:

– Сообщение для Анны от 9 июня 2010 года. Антон Вас очень любит. Просил передать, что очень любит.

9 июня 2030 года

-Отдай мне Даму с собачкой, пожалуйста.

Антон протянул ей потертый листок. Аня открыла его и с удивлением прочитала слова, написанные ее рукой. Потом подняла беспомощные глаза и спросила:

-Когда это было?

-Пятнадцать лет назад.

-И ты это сделал?

-Да, это единственное о чем ты меня попросила.

-Мы уже виделись?

-Да….

-И с Ларисой?

-Нет, она была в роддоме. Я торопился к ней.

– Этот мальчик погиб?

-Да!

-Я сожалею…

-Ты была злой. Ты меня не пускала. А потом, когда я ушел, оставила записку в дверях. Мы вернулись с Женой вместе, она не осталась в больнице после этого. Я увидел эту записку, и тогда мне казалось, что в случившемся твоя вина.

-А сейчас?

– У меня было время разобраться. Видишь, теперь я старше тебя на десять лет. Все меняется.

-Не все!

Она опять открыла свою записку. «И последняя просьба. Сожги, пожалуйста, Даму с собачкой. Потому, что если ты ее закопаешь, то она будет умирать очень долго и мучиться как я!» Аня сжала записку в руках и медленно стала удаляться. Антон смотрел ей вслед, не двигаясь. Затем зашел в дом. Она спустилась к реке. Сняла обувь, закатила джинсы до колен и опустила ноги в воду. Жора лежал рядом.

– Куда мы с тобой теперь, Жора? Везде опоздали. Всех осчастливили своим отсутствием. Теперь мы с тобой «Дама с собачкой». Ждать только некого. Глупо любить, как в девятнадцатом веке. Поговори со мной. Когда тонешь, нужно оттолкнуться носком от дна. Я обязательно справлюсь. Только бы этот день закончился.

man dog

По берегу на полной скорости мчалась машина. Она резко затормозила поравнявшись с Аней. Взвившейся в воздух песок обжег собаке морду и проник в ее закрытые глаза, но и с закрытыми глазами Жора знал что пройзойдет в следующий момент.

-Каждое утро я просыпаюсь и понимаю, что тебя нет. Есть моя жизнь, жена. Так проходит день. А ночью опять я испытываю ужас от того, что ты исчезнешь и ужас от того, что ты вернешься и ужас от того, что ты можешь никогда не вернуться.

-Я обязательно вернусь.

-Хочу ли я того, чтобы ты возвращалась? Хочу ли жить словно собака с повернутой головой, глядя на то место, где ты должна появиться. Могу ли я жить, зная, что ты никогда не придешь снова? Во что ты превратила наши жизни?

-От меня ничего не зависит.

-Ты отказалась принимать решение с самого начала, не умея выбирать.

-Я уехала.

-Ты осталась.

Он грубо схватил Аню за руку. От резкой боли у нее брызнули слезы.

-Садись в машину!

Она безропотно повиновалась.

-Куда мы едем?

-Скоро увидишь.

Дорога оказалась длинной, но они не сказали ни слова, боясь посмотреть друг другу в глаза. Самым невероятным было то, что табличка «Гастроном» на том доме сохранилась. Они поднимались по лестнице, не разнимая рук. Затем зашли в квартиру.

-Тетя на Черном море опять отдыхает?

-Нет, она дальше. Не важно. Раздевайся.

-Я так не могу.

-Мы будем спать.

-Спать?

-Да, мы сейчас заснем. Дай мне свои руки. И успокойся. Все кончилось, отдыхай. Завтра трудный день.

Она вдруг почувствовала навалившуюся на нее усталость, закрыла глаза и провалилась в сон.

9 июня 2010 года

Будильник противно пропикал в четыре утра. Аня выбралась из теплой постели и отправилась в душ, не разлипая глаз. Представить, что через два часа нужно будет расставаться было невозможно. Она пряталась в горячей воде душа, словно можно было расстаять в ней и все изменить. Слезы улетали вместе с потоком воды. Выйдя она еще раз проверила билеты. Москва – Лос Анжелос отправление 10.40 девятого июня 2010 года. Замотав мокрые волосы полотенцем, Аня прильнула к спящему Антону. Прекратила плакать и тихо замерла рядом. Часовая стрелка разделила горечь на двоих. Он вздохнул во сне. Горечи стало тесно в одной комнате и казалось, что она расползлась по всей квартире, выползла на лестницу и там, словно нищенка с дырявым подолом потащилась по улицам непроснувшегося города, цепляясь за чужие судьбы. Боль расставания становилась невыносимой и на всей земле не осталось места, где можно было бы от нее спрятаться. Ане стало страшно, волосы вдруг стали ледяными, и пытаясь отогреться возле любимого плеча, она прошептала:

-Просыпайся, через час приедет такси.

Сонный, не раскрывая глаз, Антон нашел ее лицо, и очутив соль на языке, прижал ее к себе еще сильнее. Часовая стрелка отвернулась, чтобы не спугнуть торопливое прощание, и повернулась лишь тогда, когда Аня резко поднялась с дивана, запахнула на себе мужской халат и прошептала:

-Пора.

И вышла на кухню. Он быстро оделся и прошел за ней следом. Аня понимала, чтобы обоим пережить эти минуты, она должна придумать что-нибудь необычное.

-Мне пришла в голову идея. Хорошо, что я вчера всю посуду перемыла и на кухне чисто. Иди сюда. Ближе. Еще ближе…

Она села на стол рядом с плитой.

-Ближе, еще ближе…

Быстро развязала пояс халата.

-Ты занимался когда-нибудь сексом на кухне? Я нет. Тут удобно, давай попробуем. Иди ко мне. Сними это.

Забился в крике телефон. Он совсем не сразу снял трубку.

-Да, я вчера подтвердил. А.. нашли? Спасибо.

Потом он быстро оделся.

-Извини, у меня не получилось. Ты никуда не поедешь.

– Ты сошел с ума?

-Нет, я выбросил твои паспорта. Их больше нет. Теперь ты ничья жена и ни за кого больше не выйдешь замуж.

-Ты шутишь?

-Нет.

-У меня ребенок.

– Мы все придумаем.

-Пусти!

Он знал, что сил удержать, кричащую и бьющуюся в истерике Аню, у него хватит. И дальше все он выдержит. И на этот раз все у них получится. Как бы ни было трудно и невозможно, они справятся. И только так они смогут вернуть нормальный ход времени. Рывок ветра распахнул окно, на столе заходился в крике телефон. Аня, уже охрипшая, продолжала причитать.

Ветер смотрел на печально стоящую Даму с собачкой на самом краю подоконника. Дама словно задумалась о том, что ей делать дальше. Мужчина ей помочь уже не мог – он должен быть удержать Ее, а потом выстроить их непростую будущую жизнь с наименьшими потерями. Стоящая на подоконнике Дама, оглянулась в последний раз на то, что происходило в комнате, приподняла рукой краешек юбки, из под которой выглянула крошечная деревяная туфелька. Одной рукой придерживая тяжелую юбку, а другой натягивая повод упирающейся собачки, Дама торопливо подошла к краю подоконника, зажмурилась и с последним очаянным усилием, выпрыгнула из окна, сливаясь с потоком ливневого дождя. Антон мысленно пожелал Даме удачи в ее новой жизни. Что ждало Даму неизвестно, но по крайней мере закончилась глава бесконечного и несчастливого ожидания приезда Гурова.

sheisАня устала сопротивляться. Антон с удивлением заметил, что лицо и тело ее резко помолодело, стерев прежнюю возрастную разницу между ними в десять лет. Неожиданно она стала его ровесницей. Она продолжала тихо плакать, отвернув от него свое лицо, на котором застыла ненависть. Внутри него поднялась обида и что-то сильное, животное мужское ослепило его окончательно. Безжалостными жесткими руками Антон бросил ее на диван и грубо овладел… Аня лежала на спине, глядя в потолок застывшими сухими глазами, в которых ничего кроме пустоты не было. И как только Антон откинулся на спину рядом с ней, Аня свернулась в клубок, и затихла. Через несколько минут провалилась в сон.

Антон легко поднялся, быстро оделся и чисто убрал комнату. Потом положил ключи и бумажник в карман брюк. После этого лег рядом и долго тихо с большой нежностью гладил Аню по волосам. Во сне она окончательно превратилась в хрупкую девчонку, которой было не более шестнадцати лет. Он завернул ее в простынь. Она не шевельнулась. Антон встал и бережно поднял легкое тело. Очень осторожно, чтобы не разбудить, прижал ее к себе и подошел к окну. Рассвет робко пробивался сквозь темноту ночи. На улице не было людей. Оставаясь незамеченой, лишь Дама с собачкой смотрела вверх на открытое окно. Антон совсем не чувствовал веса в хрупком теле, которое прижимал к себе все ближе. Они словно стали опять одним человеком. Большая и непонятная до конца, часть его жизни была в этот момент у него в руках и Антон понимал, что все, что произойдет завтра – зависит только от него. Он вытянул свою ношу на сильных руках и выбросил ее из окна.


Антон, не оглядываясь, вышел из комнаты, бесшумно пробежал по лестнице вниз, неслышно открыл дверь в парадном, на носках прошел к своей машине, стараясь не смотреть в сторону, где белела простынь. Мотор мгновенно завелся, и только теперь он увидел на капоте Даму с собачкой. Он сдал назад резко, сбросил ненужного свидетеля под колеса, и раздавив, проехал по тонким щепкам.

Антон мчался домой. Ему хотелось как можно скорей увидеть Жену. Он знал, что останется безнаказанным. И найти его невозможно. В этой квартире он не появлялся двадцать лет и больше никогда там не появится. Да и кто в этой стране будет искать причины гибели девушки у которой ни прошлого, ни будущего нет. Всего-то один день жизни. Никто больше не нарушит его душевный покой, и Аня перестанет ему сниться и звать за собой. Он уговорит себя, что сегодняшнего дня не было, просто дурной сон испортил ему настроение. Сейчас он зайдет в свой дом и все изчезнет.

Тормоза застонали, словно раненный зверь. Перед его глазами стоял развалившейся запущенный старый дом. На месте его родного дома, который Антон оставил еще вчера. К дому не было даже тропинки, лопухи и бурьян стояли на защите разрушения. Разум отказывался понимать происходящее. Его руки и ноги отяжелели и странно сжались вдоль тела, позвоночник сворачивался, чугуная голова опускалась на грудь, укорачивая шею. Словно дуга проходила по телу, загибая позвоночник, рукава пиджака стали длиннее, а руки застывали намертво в локтях.

Старик тяжело дыша, на полусогнутых коленях с трудом добрался до крыльца. Затем тяжело, превозмогая боль в коленях, опустился на пол и разрыдался. Время сыграло жестокую шутку, уничтожив прошедшие сорок лет за одну ночь. Девочка удивилась увидев дряхлого Старика на пороге заброшенного дома, где никто и никогда не появлялся раньше. Она слышала историю про женщину, умершую в одиночестве в старом доме. Девочка подошла поближе и увидела бесцветные глаза, сгорбленную спину и длинные седые волосы, которые прилипали к мокрому от слез старческому лицу.

-Дедушка, вам помочь?

-Кто живет в этом доме?

-Здесь давно никто не живет. Но мама говорила, что однажды здесь нашли умершую бабушку, которую сначала оставил ее муж. Она ни с кем не разговаривала и однажды умерла от одиночества.

-Почему ты одна?

-Я не одна, Вы разве не видите Жору?

11683


Рядом с Девочкой стоял белый лабрадор с зелеными мудрыми глазами. Старик не смог вспомнить, где он раньше видел эту собаку.

-Кто твои родители?

-Я не люблю отвечать на этот вопрос.

-Сколько тебе лет?

-Шесть. Для взрослых это имеет значение. А как Вас зовут?

-Я больше не знаю.

-Вам нехорошо?

-Ты знаешь какой сейчас год?

-Нет, я не люблю думать о времени.

-Как ты думаешь, мы можем изменить будущее?

-Странные вы взрослые.

– Где твои родители?

– Странные, какие же вы странные… мой отец алкоголик, а мама страдает оттого, что отдала за него красоту и молодость.

-Это ты так думаешь?

-Нет, это они так живут.

-Что это за собака?

-Это моя собака и ее зовут Жора. Вам интересны цифры, ему пять лет. Он младше меня, но сильнее. И понимает меня. Мы с ним похожи!

-Ты давно Жору знаешь?

-Опять про цифры… Мы познакомились сегодня, он пришел ко мне и остался навсегда. Потому что мы с ним думаем, что сегодня – это уже вечность, и если не тратить время на сожаления, телевизор, магазины, спиртное или пустую болтовню, то за один день можно многое успеть. Мы пойдем.

Босые маленькие ноги весело побежали к реке. Рядом спокойно шагал Жора. Он чувствовал себя ответственным за жизнь Девочки и знал, что с ней больше ничего плохого не случится, потому что он рядом. Старик окликнул Девочку:

-Возьми обувь свою. Как только кончится река, ты не сможешь идти дальше босиком.

Девочка улыбнулась.

-А Вы разве не знаете, что любая река впадает в море, а море впадает в океан. Мы как раз туда и собираемся.

Девочка оглянулась на седого сгорбленного старика. Он показался ей смешным и наивным.

-Любая!!! Вы разве этого не знали?

И Девочка счастливо засмеялась. Ее смех показался Старику знакомым и он с силой зажмурил свои глаза. Девочка как-то по своему поняла, что Старик закрыл глаза навсегда и заснул, устав от долгой и непростой жизни. Она прощально махнула ему рукой, обняла Жору, шепнув ему, что никогда прежде не видела умерших людей. И поняв от собаки, что ничего в смерти Старика неправильного нет, успокоилась, и не оглядываясь, продолжила свой радостный путь.

Река уходила в небо.

8 июня 2010 года